Страница 2 из 10
От гнева Золотов-старший побагровел. Максим снова покачал головой.
– Папа, мы ходим по кругу…
– Не начинай! – оборвал Семён Петрович, рубанув по воздуху рукой.
– Нет, послушай меня, пожалуйста! – Максим даже встал. – Мы не справляемся, ситуация всё хуже и хуже, и пожар с поломкой Лазаря – это следствие, понимаешь??? Это логический итог нашей неверной политики, пойми же! Дальше будет только хуже! Надо приглашать специалиста…
– Ага, сейчас, держи карман шире! – перебил его Золотов-старший, вскочив. – Тебе двух «гастролёров» мало было, да? Головин твой внедрял бережливое производство? Скажи мне, внедрял??? И что из этого вышло?
– Папа, подожди – запротестовал Максим, – быть может, мы и ошиблись с бережливым производством, но…
– И с бережливым производством, и с Головиным, и с самой идеей, Макс, – снова перебил Золотов, словно подытоживая разговор.
За последние полгода Головин был вторым по счёту исполнительным директором, приглашённым со стороны. Может, он был и неплохим исполнительным, но не антикризисным – точно… Его подход не сработал, дела на заводе не только не пошли лучше, а стали ухудшаться день ото дня. Но Максим не собирался сдаваться. Не сегодня. Не в тот день, когда сгорел самый дорогой станок, без которого как без рук.
– Я признаю, что мы могли ошибаться, да! Но сейчас ничего не делать – это потерять завод. Ты понимаешь, пап?.. Ты понимаешь, что на кону?..
Это он-то, Семён Петрович Золотов, не понимает?!.. Смешно, ей-богу!.. То есть было бы смешно, коль не было б так грустно. Золотов-старший хотел было съязвить в ответ, но что-то сдавило грудь, и он испугался, что рухнет на глазах у сына. Его завод, его любимое детище, смысл его жизни – неужели он теряет его?.. Думать так было невыносимо. Вряд ли сын может понять всей глубины его, Золотова, переживаний…
Он опустился в кресло и закрыл лицо руками. Очень не хотел, чтобы Максим видел, как ему плохо. Уступить? Может, правда, мальчишка предлагает выход…
– Папа… Всё в порядке? – осторожно поинтересовался Максим. Теперь он уже пожалел, что снова завёл свою песню. Может быть, сейчас надо было просто решить, что делать с «лазерными» заказами.
Словно прочитав мысли сына, Золотов, не глядя на него, тихо сказал:
– Договорился с Осадчим и Пикуленко, они сделают нам детали. Всё, что мы должны были и задолжали ещё с февраля…
Осадчий и Пикуленко – директора соседних заводов, сотрудничающих с «Рестостаром» последние пять лет. На них можно было положиться, Золотов сам тоже пару раз выручал их по мелочам… Но в приоритете у них, понятное дело, собственные клиенты. Поэтому продукция всё равно не будет отгружена заказчику в срок… А завод и без пожара терпит убытки, так что помощь коллег никак не улучшит общую ситуацию. Увы. – Папа, послушай. Давай позвоним Шевчуку.
Золотов поднял глаза на сына. Секунда, другая. Семён Петрович нажимает кнопку на селекторе и устало говорит Лидочке:
– Соедини меня с Виктором Викторовичем Шевчуком. Срочно.
Виктора Викторовича Шевчука нашёл в своё время Максим, когда заинтересовался ТОС – теорией ограничений систем. Шевчук был владельцем консалтинговой компании и имел большой опыт работы с различными предприятиями. Одним из первых в стране он стал специалистом по внедрению теории ограничений, описанной в книге Голдратта «Цель», помогая многим отечественным предприятиям совершенствовать управление и повышать результативность.
Месяцев десять назад, ещё до пандемии коронавируса, когда «Рестостар» стал испытывать первые серьёзные трудности, Максим убедил отца пригласить консультанта по выходу из кризисных состояний.
Суть его работы сводилась к тому, чтобы найти корневую проблему в системе – то есть фактор, который тормозит всё предприятие. Была проведена специальная сессия с участием всех ключевых сотрудников предприятия для анализа ситуации и разработки плана преобразований, результаты которой неожиданно привели к одному весьма интересному и очень неожиданному для собственников завода выводу.
Однако, вопреки логическому обоснованию плана и его честной неоднократной перепроверке, ни генеральный директор, ни главный инженер Троицкий тогда не были готовы к столь радикальным переменам. Ведь дело касалось системы мотивации и оплаты труда работников завода. Напрасно Максим страстно убеждал отца! Золотову казалось: идя на поводу у сына, он пошатнёт сами устои своего бизнеса и собственными руками разрушит дело своей жизни. К серьёзным стратегическим переменам надо быть готовым морально. Семён Петрович готов не был…
И теперь, честно говоря, не готов.
Но сейчас у генерального директора не было ни сил, ни аргументов противостоять сыну. Он понимал: если ситуацию радикально не поменять – завод придётся закрыть через месяц-другой. Факты – упрямая вещь! За последний год честно перепробовали всё: и сокращали расходы, и поднимали стоимость продукции, и максимально урезали штат рабочих. Опять же вот, внедряли метод бережливого производства, будь оно неладно… Помогло ли это? Отнюдь! Ситуация не менялась: вроде и заказы есть, и склады забиты полуфабрикатами, и все работают – а завод терпит убытки!.. И вот теперь ещё потеряли самое дорогое и необходимое двадцать четыре на семь лазерное оборудование, потому что один рабочий скакал между двумя станками аки горный козёл!..
– Виктор Викторович, добрый день! Золотов, «Рестостар», беспокоит, – сказал в трубку Семён Петрович, не глядя на Максима.
Максим, глубоко вздохнув, тихо встал и приоткрыл дверь кабинета.
– Лида, сделай мне кофе, пожалуйста, – негромко попросил он.
– Чёрный, с одной ложкой сахара? – бодро осведомилась энергичная Лидочка, питавшая слабость к симпатичным молодым мужчинам.
Максим, улыбаясь, приложил палец к губам и кивнул.
– Всё поняла! – шёпотом ответила Лидочка и на цыпочках пошла к тумбе с кофемолкой.
Максим плотно закрыл дверь кабинета и вернулся за стол.
– На-ка, поговори, – протянул ему трубку насупленный Золотов-старший, сверкая глазами.
– Здравствуйте, Виктор Викторович, – радостно сказал в трубку Максим, про себя же думая: «Надо же, отец позвонил Шевчуку!..»
Ликовать, конечно же, было не просто рано, а очень рано. Но лиха беда начало – возможно, удастся не только спасти завод, но и вывести его на новую ступень развития. Главное – захотеть. А Максим хотел. Так хотел, что многое отдал бы, только чтобы Шевчук или кто-то другой спас завод от краха.
Глава 2. Интерим-менеджера вызывали?..
– До скорой встречи, Виктор Викторович! – сказал Дмитрий в трубку, отложил мобильник и отхлебнул из большой чашки с логотипом родной фирмы «Белисима». Он стоял у окна, красивый сорокадвухлетний спортивный мужчина, что называется, в самом расцвете сил, с обвязанным вокруг бёдер полотенцем, и пил кофе. Когда был в душе, как раз и позвонил из Москвы Виктор Викторович – хорошо, что телефон лежал рядом на стиральной машинке, а то бы не услышал судьбоносный звонок. Он быстро выскочил из ванной и на кухне, больше слушая Шевчука, чем отвечая, зажав трубку между подбородком и плечом, приготовил себе кофе.
Дмитрий пил кофе и смотрел в окно на свой родной Северогорск. Он и сам бы не смог сказать, почему так любит этот вполне себе скучный пейзаж провинциального северного промышленного городка. Весеннее солнце ласково золотило крыши окрестных домов, но Дима знал, что эта картина весьма обманчива. На самом деле ещё холодно, и в Москву придётся ехать в тёплой куртке. Он посмотрел на балкон дома напротив. Там, прикрыв один глаз, дремал соседский кот Джедай, подставив старую ободранную морду солнечному лучу.
Дмитрий думал о разговоре со своим наставником и другом Виктором Шевчуком. Он не удивился предложению, ведь сам же звонил ему по поводу работы в Москве, как только продал «Белисиму». Да. Вот так, в один момент и со всеми потрохами. Успешную фирму, созданную им с нуля. Однако по сути своей Дмитрий был альпинист: ему нравилось ставить цель и покорять новые вершины. Риск, азарт, существование на грани – это открывало в нём огромные ресурсы и давало возможность остро чувствовать вкус и интерес к жизни. Не потому ли и с Ириной развёлся после двенадцати лет успешного брака, когда понял, что жизнь его стала напоминать скучное хождение по кругу, раз и навсегда отработанный пресный сценарий?