Страница 4 из 6
Сначала общество, собиравшееся у мадам д’Этиоль, не было самым изысканным и многочисленным: в него входили мадам Пуассон, «друг семьи» де Турнэм, писатель Бернар де Фонтенелль, математик Мопертюи и еще пара особ не самого завидного происхождения. Чуть позже она сдружилась с энциклопедистами – писателями и философами, как раз в то время работавшими над составлением большой энциклопедии человеческих знаний. Кому-то это может показаться странным, но Жанна-Антуанетта была интересна им. Можно только предполагать, чем интересна, но уж точно не только великолепным токайским вином, которое подавали в ее салоне. Двадцатилетняя женщина обладала острым и гибким умом, показывала себя начитанной, оригинальной в суждениях и знакомой с основами различных наук. Через месье де Турнэма она была дружна со знаменитым Франсуа-Мари Аруэ, известным как гениальный Вольтер. А еще она была богата и весьма привлекательна внешне. Что еще нужно для того, чтобы вокруг толпились мужчины?
Драматург Проспер-Жолио де Кребийон-старший, философ-просветитель Шарль-Луи де Монтескье, писатель-моралист Люк де Вовенарг, романист Пьер де Мариво, философ Клод-Адриан Гельвеций частенько бывали у нее, обменивались мыслями, спорили. Сейчас, по прошествии двух с половиной столетий, можно признать – это были великие деятели французской культуры. Деньгами судьба их не обидела, и собираться у какой-нибудь богатенькой «пустышки» они не стали бы. Саму же Жанну-Антуанетту с юных лет влекло к умным мужчинам: в этом отношении она была идеальной хозяйкой салона.
Токайское лилось рекой. Беседы часто затягивались далеко за полночь, и темы этих бесед здорово отличались от того, о чем обычно говорили в других салонах. Жанна-Антуанетта впитывала услышанное, словно губка. С чем-то она была согласна, с чем-то – нет, а чего-то – вообще не понимала. Но у нее оказался дар «переваривать» и отшлифовывать заимствованные у других мысли – да так, что эти «другие» начинали их находить совершенно новыми и оригинальными.
Молодая женщина быстро поняла, что искусство нравиться сводилось к нескольким приемам, и ими совсем несложно было овладеть. Прежде всего, надо было стать знаменитой или хотя бы общаться со знаменитыми людьми. Эта задача была уже почти выполнена. Далее, чтобы обратить на себя внимание, не нужно было следовать общепринятым правилам поведения. Правильной и заурядной личностью никто не будет восхищаться, а поразить может только оригинальность во всем – и в мыслях, и в поступках. Как говорится, даже недостаток, свойственный лишь одному, делает больше чести, чем достоинство, разделяемое с другими. А еще нужно было уметь притворяться и обманывать, а также не забывать о том, что все вокруг тоже притворяются и обманывают. Это позволяло всегда видеть не то, что говорят и показывают, а то, что за этим скрывается.
Пока все шло хорошо, но мадам д’Этиоль понимала: принимать – замечательно, но еще лучше быть принимаемой. Неважная репутация родителей в решении этой задачи ей, мягко говоря, очень и очень мешала.
Быть принимаемой. В реализации ее цели это было очень важно, ведь наивно было думать, что король сам придет в ее салон, каким бы замечательным он ни был. Для того, чтобы стать любовницей короля, нужно было для начала, чтобы король ее увидел, а чтобы он ее увидел, нужно было, как минимум, появиться в Версальском дворце. Понимая это, Жанна-Антуанетта начала пристально следить за Версалем – ведь там находилась ее судьба, там проводил время обещанный ей гадалкой монарх. Кроме того, она стала регулярно ездить в Сенарский лес, где имел обыкновение охотиться король (в этом лесу, на счастье, и был расположен замок Этиоль).
Экстравагантно одетая, она неторопливо прогуливалась по аллеям, где обычно проезжал Людовик XV. Королевские егеря называли ее фаэтон «опереточным»: он был светло-бирюзового цвета, а платье Жанны-Антуанетты – розовым.
Казалось бы, что за безвкусный маскарад. Но Жанна-Антуанетта все рассчитала верно: ее «розово-бирюзовое явление» просто не могло не обратить на себя внимания посреди зеленой листвы и серо-коричневых стволов деревьев.
– А это опять малышка д’Этиоль, – говорили друг другу егеря, – сегодня она выглядит еще лучше, чем на прошлой неделе.
Жанна-Антуанетта рассуждала так: вдруг случится чудо, и проезжающий мимо король заметит ее. Но ее хорошо продуманные и точно просчитанные прогулки долгое время ни к чему не приводили. Хуже того, попасться на глаза ей довелось не королю, а амбициозной герцогине де Шатору, любовнице короля, быстро раскусившей цель ее лесных прогулок.
Прежде, чем продолжить повествование, следует сказать, что Людовик XV – король Франции из династии Бурбонов – правил в стране с 1715 года.
В 1710 году, когда Людовик, получивший при рождении титул герцога Анжуйского, появился на свет, ничто не предвещало, что он когда-либо станет правителем Франции. Он был всего лишь сыном старшего внука правившего короля Людовика XIV и занимал в череде наследников (потомством «Короля-Солнце» Бог не обделил) весьма жалкое четвертое место. Но страшное несчастье, обрушившееся на династию Бурбонов в 1711–1712 годах, неожиданно расчистило ему дорогу к трону. В течение шести месяцев один за другим умерли дофин Людовик, а также его сын и старший брат. Так двухлетний герцог Анжуйский сделался законным наследником семидесятитрехлетнего Людовика XIV, своего прадеда, а после его смерти в 1715 году его объявили королем Людовиком XV.
Регентом при пятилетием короле стал его двоюродный дед герцог Филипп Орлеанский. Тот оказался человеком вполне порядочным, всю жизнь мечтавшим о настоящей государственной деятельности, и весь свой нерастраченный пыл он отдал своему воспитаннику, вырастив его добрым, прямым и храбрым, однако несколько застенчивым юношей. Юношей, добавим, рано осиротевшим, что не могло не отразиться на его личностных характеристиках: всю жизнь Людовик XV будет периодически впадать в глубокую меланхолию, бояться смерти и постоянно думать о ней.
Воспитанием Людовика XV занимался и еще один достойный человек – аббат де Флери, которого он полюбил, как родного отца. Юный король учился прилежно и знал много, но особенно ему давались математика и география. Кроме обычных предметов, каким обучался любой отпрыск из приличной семьи, его сызмальства приучали и к государственным делам: например, герцог Орлеанский заставлял его присутствовать на всех важных совещаниях и подробно объяснял хитросплетения дипломатических дел.
Когда Людовику XV исполнилось девять, в Париж приехал российский император Петр для проведения переговоров, как он сам говорил, о «сватанье за короля из наших дочерей, а особливо за среднею Елизавету». Версаль был явно не в восторге от перспективы женить Людовика на дочери бог знает кого. Происхождение Екатерины, жены русского императора, было всем хорошо известно[3], и второй после Генриха I, женившегося на дочери Ярослава Мудрого, франко-русский монарший брак не сложился. Красивая и бойкая Лизетка, как звал Петр свою среднюю дочь, осталась дома и явно не прогадала, став затем императрицей российской.
Но для укрепления династии короля все-таки следовало женить, и в Версальском дворце продолжили тщательно просматривать списки всех имевшихся в наличии европейских невест. После отказа русской царевне не подошла и еще пара кандидатур поскромнее. В конечном итоге, предпочтение было отдано Марии, дочери польского короля Станислава Лещинского.
Когда французскому королю исполнилось пятнадцать, их поженили. А незадолго до этого (2 декабря 1723 года) герцог Филипп Орлеанский, выполнив до конца назначенную ему судьбой миссию регента, внезапно скончался.
Новая королева Франции была на восемь лет старше Людовика XV, чрезвычайно набожна, скучна и не особенно привлекательна. Зато она обладала мягким характером, была несварлива и тихое женское семейное счастье ценила превыше всего на свете.
3
Она была родом из литовских крестьян, работала прачкой, вышла замуж за шведского солдата, при взятии Мариенбурга была захвачена фельдмаршалом Шереметевым, потом «попала» к любимцу императора Меншикову и лишь после этого «перешла» к Петру.