Хитрая затея

Ещё Дударева изменила свои ранние показания. Если сначала она говорила, что хозяйка послала её нанять карету для поездки в имение, то теперь призналась, что соврала и на самом деле Ташлина велела нанять карету до постоялого двора в Беляеве. На слова Крамница о том, что ложные показания могут привести на каторгу, Дударева возражала, что лгала ему исключительно по приказу хозяйки, видимо, в её понимании это была уважительная причина для лжи. По поводу того, почему хозяйка отправилась в дорогу одна, без служанки, Дударева ничего сказать не смогла, не знала.

А дальше Дударева, надо полагать, вспомнила, что пришла к губным, чтобы отомстить Ташлину и наговорила много интересного и про Евгения Павловича. По её словам, хозяин и сам содержал любовницу, более того, супруга его о том знала и даже была с той самой любовницей знакома. Тут Крамниц, ясное дело, возжелал подробностей, и Дударева показала, что видела однажды хозяина с некоей, как она выразилась, «по виду барыней», о чём и доложила Антонине Георгиевне, а та лишь отмахнулась, сказав, что знает и об измене мужа, и саму его любовницу тоже знает, и ей, дескать, без разницы. Хм, может, когда Ташлина упрекала супруга в том, что он уделяет внимание не ей, а службе, она вовсе и не службу в виду имела? Надо бы Ивану Адамовичу подсказать, пусть потрясёт слуг на предмет того, о чём именно ругались хозяин с хозяйкой, хотя он-то почти наверняка и без моих подсказок за это уцепится. Но вообще интересная семейка, нечего сказать…

Из допросного листа следовало, что сначала Крамниц уцепился за любовницу Ташлина и принялся выпытывать у Дударевой подробности, в чём, однако, не преуспел — да, она видела, как Ташлин и та самая «по виду барыня», мило беседуя, вместе вошли в некий богатый дом в Скатертном переулке. Сколько-нибудь внятно описать «барыню» Дударева не смогла. Ну, дом-то Крамниц уж точно проверил, вот и расскажет потом, что там с ним такое…

Упомянула Дударева и о том, что Ташлин приносил домой старинные книги и вещи, нередко дорогие. Тут Крамниц зацепился за слово «дорогие» и взялся выяснять, почему они Дударевой такими показались. Даже на бумаге чувствовалась обида Дударевой на то, что пристав сказал, будто ей показалось — она уверенно утверждала, что там были и золотые вещи, и серебряные, и с каменьями, и вообще, мол, в дорогих вещах она понимает, потому как не в бедных домах служила. На вопрос, только ли приносил Ташлин домой такие вещи или и уносил тоже, Дударева внятно ответить не смогла, хорошо хоть, от себя додумывать ничего не стала.

— Как вам, Алексей Филиппович? — широко улыбнулся Крамниц.

— Увлекательное чтение, Иван Адамович, — столь же широко улыбнулся я, тут же постарался улыбнуться ещё шире, уж не знаю, насколько у меня это получилось, и спросил: — Но ведь у вас есть и что к нему добавить?

— Есть, Алексей Филиппович, как не быть, — улыбаться он продолжал, но соревноваться со мной в ширине улыбки уже не пытался. — Дом, куда Ташлин входил с той «барыней», это доходный дом купца Букреева. В первом этаже там ателье госпожи Бертольди, второй этаж снимает баронесса фон Альштетт, в третьем и четвёртом этажах сдаются меблированные комнаты. Из всех проживающих в доме лиц женского пола под определение «барыни» подпадает только упомянутая баронесса. Кстати, с Ташлиными она, похоже, и вправду была знакома, мой человек опознал её как присутствовавшую на похоронах Антонины Ташлиной. А потому — вот! — жестом фокусника Крамниц откуда-то извлёк лист бумаги и положил передо мной.

Так, и что тут у нас? Маргарита Фёдоровна фон Альштетт, урождённая фон Зальцен, двадцати трёх лет, римско-католического вероисповедания, дворянка, родилась в Риге, проживает в Москве в доме Букреева, нумер четвёртый по Скатертному переулку, вдова барона Фридриха Карловича фон Альштетта, скончавшегося три года назад, опекунша единственного наследника барона — его сына Фердинанда Фридриховича, двенадцати лет. По итогам испытания, проведённого при окончании Первой Рижской женской гимназии, выявлен второй разряд одарённости… И что у нас тут такого, что заставляет Ивана Адамовича хитренько так улыбаться?

Баронесса? Ну да, среди природного русского дворянства титул не употребляется, его носят те лишь остзейские [2] бароны, предки которых присягнули на верность русским царям при присоединении их земель к Царству Русскому. Никаких преимуществ перед прочими дворянами титул не даёт, но остзейские немцы упорно за него держатся, у кого он есть, конечно же. Так, а что ещё? Ну точно же, вот что!

— Сына барона фон Альштетта? — спросил я Крамница.

— Именно! — просиял он. — Сына, прошу заметить, от первого брака, на Маргарите фон Зальцен барон женился по смерти первой жены своей Гертруды Антоновны, каковая и была матерью наследника.

— Мне одному тут не нравится, что сначала умирает жена барона, затем барон женится вторично, умирает сам, а наследством его сына распоряжается вторая жена? — недоверчиво поинтересовался я. — И поправьте, если я ошибаюсь, барон был заметно старше этой самой второй жены?

— Всё так и есть, Алексей Филиппович, — подтвердил Крамниц. — Барон фон Альштетт скончался в возрасте сорока семи лет, а на семнадцатилетней Маргарите фон Зальцен женился, будучи сорока четырёх лет от роду.

— И почему мне кажется, что первая жена барона умерла при обстоятельствах, наводящих на мысль об отравлении? — продолжил я играть в угадайку.

— Мне и самому так казалось, — со вздохом признался Крамниц, — тем более, что Альштетты и Зальцены были соседями. Но нет. На барона с женой напали разбойники, обстреляв из ружей коляску, в которой ехали Фридрих и Гертруда фон Альштетты. Барона ранили в обе ноги и плечо, баронесса погибла на месте.

М-да, ошибочка вышла… Ну да ничего, бывает.

— И что собираетесь с этой баронессой делать? — спросил я.

— Допрошу, — деловито ответил Крамниц. — Для начала на предмет знакомства с обоими Ташлиными, а там посмотрим, что она ещё скажет. И последить за ней велю, предъявлять ей всё равно пока что нечего.

Ну да, тут он, пожалуй, прав. Предъявить баронессе и правда нечего, поэтому приделать ей хвост было бы неплохо. Ну и ответы её на вопросы Крамница почитать будет тоже интересно.