Добавить в цитаты Настройки чтения

Страница 5 из 11

Детские ботинки, левый больше правого. Подарок от его «обувного друга» из Монтаны. В «Марч оф даймс» очень постарались и нашли мальчика, больного полиомиелитом, чьи неодинаковые ноги были зеркальным отражением ног Сыночка. Каждый раз, покупая обувь, мы брали две пары, оставляли себе меньший левый и больший правый, а то, что осталось, отсылали в Монтану маленькому Джону Гарфилду. Мы всегда прилагали письмо, и мама Джона всегда на него отвечала, посылая ботинки, купленные ею для своего сына. Договоренность была четкой. Джон и Сыночек пробыли «обувными друзьями» до подросткового возраста, пока полностью не выздоровели. Доктора в призывной медкомиссии едва могли определить, что у них когда-то был паралич, и, как ни удивительно, признали обоих годными к службе. Война меняет стольких юношей. Мой сын сбежал в Канаду, а бедный патриот Джон, как мы потом узнали, пошел в армию и погиб во Вьетнаме, вдалеке от своих любимых Скалистых гор.

Из окна, выходящего на улицу, донесся кашель. Лайл запоздало вскочил на ноги и закивал, как заводная игрушка. Он приоткрыл свою безмолвную пасть с жалобным видом – на это мохнатые попрошайки настоящие мастера, – и я протянула руку и почесала ему уши.

Мы все сидели неподвижно, как статуи. Из окна была слышна нежная музыка: какой-то ребенок, начиная учиться на пианино, бренькал песенку Роджерса и Харта. Муха-поденка билась в оконное стекло, словно убаюкивала младенца. Затем наконец посудомойка застонала и выпустила в раковину серую воду.

Теперь он вылезет, подумала я.

И вот он вылез, мой мальчик: три фута ростом, одетый только в джинсы и махровую футболку с вышитыми словами УОЛТЕР УОЛТЕР УОЛТЕР – подарок тетушек, любимая его футболка, хотя мы никогда не звали его Уолтером, всегда только Сыночком, – смышленые глаза на смышленом лице, а язык черный от ягод, которые он ел, – чудесное создание, посланное мне. Я все была готова для него сделать.

Дверной звонок зажужжал. Собака подпрыгнула на месте. Я сняла передник и пошла за Лайлом в коридор, откуда увидела, что круглое окно в двери частично загорожено мужской шляпой. Я оглянулась на сына и подмигнула ему. И еще раз помахала ему, а потом открыла дверь.

Это был очень неожиданный визитер. У нас не бывало постоянных гостей и уж тем более – так опрятно и элегантно одетых, сиявших от уложенных волос, видневшихся из-под шляпы, до остроносых туфель. Открыв дверь, я увидела, что он наклонил голову, словно к чему-то прислушиваясь, и стала разглядывать его слегка влажный от пота высокий лоб с двумя симметричными выпуклостями и изгибы шотландских скул, и, только когда он поднял голову в ответ на мое приветствие, я заметила горбинку на его носу. Прямо как у боксера – она придавала ему вид человека, знакомого с опасностью не понаслышке. Глаза у него, однако, были очень спокойные и дружелюбные. Совершенно сапфировые.

Незнакомец поднял глаза и словно бы удивился, увидев меня, хотя и обрадовался. Улыбнулся и сказал, что надеется на мою помощь. Я ответила, что тоже надеюсь. У него в руках было два маленьких подарка.

– По-моему… Кажется, я заблудился.

– Вы, должно быть, приезжий? – спросила я.

– Это самое забавное. В чужом городе я никогда не плутаю. Видимо, инстинкт самосохранения. – Он широко улыбнулся и хихикнул. – Но тут, в собственном…

Я прислонилась к косяку. Улыбнулась и ничего не сказала. Я заметила, что розовый велосипед девчонки Делон валяется на газоне, где она его бросила, словно павший в бою.

Он снял шляпу. Я не слишком привыкла, чтобы такие мужчины, как он, снимали шляпу в моем присутствии. У него были золотистые волосы. Я спросила, какую улицу он ищет.

– У нее испанское название. Может, надо притвориться, что я в Испании, тогда все наладится.

Я ответила, что тогда он, возможно, и не заблудился.

– Это Норьега? – спросил он.

– Да, – тихо ответила я.

– Правда? Тогда у меня все неплохо. Я никогда здесь не бывал. Не знал, что люди живут так близко к океану. Словно приехал в прибрежный городок в Южной Америке.

– Этот район называют Аутсайд-лэндс.

– Аутсайд-лэндс, – улыбнулся он. То, как он был одет и держал себя, показалось мне знакомым, но, возможно, дело было в легком южном акценте так далеко от дома. Лучше всего остального я запомнила то, как он смотрел прямо на меня все время, что со мной говорил. Я к такому не привыкла – в нашем районе даже продавец сельтерской едва мог поднять на меня взгляд. А он смотрел в упор своими удивительными глазами, словно наконец нашел того, кто согласен его выслушать.

– Кого вы ищете?

Он поставил на землю свои подарки и снял перчатки, затем достал блокнот, в котором аккуратным школьным почерком был записан номер. Тогда я заметила, что у него не хватает пальца. Левого мизинца. Но тогда это было сплошь и рядом, каждый солдатик что-то да оставил на войне.

Глядя в блокнот, он прочел вслух номер, который я знала наизусть. Он был написан краской на тротуаре, но закрыт машиной.

– Холланд Кук, – сказала я.

– Да. Вы его знаете?

Я видела, как в доме через дорогу соседка Эдит выглянула из венецианского окна, окидывая единым взглядом все происходящее, чтобы было о чем судачить с подружками, стоя в клубах теплого крахмального запаха, поднимающегося от утюга. Урок музыки плыл в воздухе, спотыкаясь на каждой ноте. Из одного из десятка окон доносился звук телевизора, бормотавшего себе под нос: «…история девушки и мужчины, который пытается установить ее личность, – неожиданная развязка…»

– Я его жена.

К моему изумлению, он улыбнулся и протянул мне руку:

– Тогда вы, должно быть, Перли.

Я спросила, не военный ли он.





– Кто?

– Военный. Выглядите как человек на службе.

– Из-за одежды?

– Из-за обуви, – пожала плечами я.

– Конечно. Нет, я не на службе, но я познакомился с вашим мужем на войне.

– Первая пехотная?

Он выдавил болезненную улыбку и опустил руку, хотя и не отвел глаз от моего лица ни на миг.

– Простите, что беспокою вас, – сказал он. – Похоже, у вас этим утром много дел.

Оказывается, у меня в руке все это время были ножницы. Я бросила их в карман платья. Я слышала, как Сыночек пробирается по коридору. Из-за шин на ногах казалось, что идет Железный Дровосек.

– А это, должно быть, ваш сын, – сказал мужчина.

Я сказала, что это он, и обернулась к Сыночку, который прятался за радиоприемником.

– Сыночек, поздоровайся с дядей.

– Привет. Меня зовут Базз Драмер.

– Поздоровайся с мистером Драмером, – сказала я, но Сыночек не издал ни звука. – Обычно он разговорчивый.

– Он красавец. Весь в маму.

Это меня озадачило. Конечно, Сыночек был красавец – «весь как пряничек», шептала я ему каждое утро, – но я считала, что он пошел в отца, что мужнины гены, как алхимические элементы, не могли смешаться с моими, невзрачными. Мне в голову не приходило, что глаза сына – у Холланда не было таких медовых глаз, – возможно, не просто дар судьбы, что они, например, мои.

– Ох, он тот еще подарок, – только и сказала я.

– Должно быть, это нелегко.

Я понятия не имела, какого ответа он от меня ждет.

– Не стоит мне вас задерживать, – сказал он. – Не могли бы вы передать это Холланду? Просто я знаю, что у него скоро день рождения.

– Почти через месяц.

– Ах да, точно, – сказал он, качая головой. – Плохо запоминаю даты. Все цифры слипаются. Помню только важное – имена и лица.

Я сказала, что никто никогда не возражал против раннего подарка.

– А там и ваш день рождения, да? – спросил он с улыбкой.

Совершенно непонятно, откуда незнакомец мог знать мой день рождения.

– Через день, правда? Я слыхал, что в Китае это считается добрым знаком для женщины. Надеюсь, что я не перепутал, потому что у меня для вас есть кое-что…

– Что вы, не надо было, – сказала я, чувствуя себя почему-то польщенной и смущенной.

– Меня так мама воспитала, – кивнул он. – А Холланд скоро вернется?