Смотри на меня

Меня пошатнуло, и я сделала шаг назад, чтобы опереться о стол, и вдруг оступилась.

Чимин тут же поймал меня за талию.

Понадобилось время и несколько глубоких вдохов, но я совладала с собой и теперь могла стоять самостоятельно. Вопреки всем нормам приличия, руки Чимина оставались на моей пояснице. Он продолжал держать меня, то ли чтобы я не упала снова, то ли чтобы устоять самому. Я едва дышала и боялась пошевелиться, чтобы не испортить такой момент.

Чимин наклонился ближе — горячее дыхание заставляло мою скулу плавиться. Я медленно и осторожно, словно от этого зависела чья-нибудь жизнь, положила руки ему на плечи, там, где ещё не заканчивалась его белая тонкая футболка, потому что боялась прикоснутся к его коже.

Мы стояли так, держа друг друга в объятьях и глядя глаза в глаза, будто мы женаты уже лет восемь. И пока Чимин собирался с мыслями, разглядывая моё лицо, я не могла унять бешеного сердцебиения.

Я посмотрела в сторону, за Чимина, на наших танцующих друзей и молилась, чтобы никому из них не пришло в голову обернуться прямо сейчас.

Мы были одни во всём мире. Всё вокруг было ненастоящим.

— Лия, посмотри на меня, — позвал Чимин, и мой взгляд инстинктивно устремился к его лицу.

Его взгляд оторвался от моих глаз, всего на секунду задев мои губы.

И тогда Чимин поцеловал меня.

Тут, по заветам дядюшки Хомского, я как будто бы вспомнила, что в совершенстве владею языком тела Чимина. И вдруг ясно поняла, чего он хочет. Я тоже этого хотела.

***

Чимину было велено брать такси и путешествовать в безопасности, особенно, когда его друзья его не сопровождали. Но это обязательство он проигнорировал. Впрочем, кепку он надвинул на лоб так, что узнать айдола было практически невозможно.

От клуба до его отеля было всего минут десять пути, а так как мы бежали, — то и ещё меньше. Париж всё так же сиял огнями и пестрил людьми ничуть не скучнее, чем средь бела дня.

Мы прятались от мелкого дождя под куртку Чимина. Чувствуя себя школьниками, мы громко смеялись и визжали, когда холодные капли попадали на нас.

Прохожие оглядывались, иногда с испуганными взглядами, иногда с одобрительными улыбками.

Когда мы остановились на светофоре в ожидании зелёного света, кто-то из пешеходов окликнул нас. Я обернулась и узнала женщину-скаута, которая уже вербовала меня и Алис присоединиться к её модельному агентству. По лицу Чимина, я поняла, что к его компании она тоже обращалась.

— Теперь-то вы не сбежите, — пошутила она с напускной дружелюбностью и внимательно изучила лицо моего спутника, приближаясь к нам уверенным шагом. — Вот меня всё не отпускала мысль, откуда я вас знаю. Вы же Чимин? Тот певец из группы?

У меня оставались считанные секунды, чтобы сориентироваться. Чимин не был одет в яркую одежду, его волосы были натурального цвета, а глаза не были подведены. Кепка бросала спасительную тень на половину его лица. Он выглядел самым обыкновенным студентом, приехавшим во Францию на каникулы.

— Кристиан, кто эта женщина? — спросила я с сильным австралийским акцентом. — Чего она хочет?

Я взяла парня под руку, прижимаясь к нему в поддельном испуге. Чимин подыграл: он обнял меня за плечи, словно защищая от незнакомки. Вместе мы отошли дальше от скаута.

Загорелся зелёный.

— Мне не нравится, Крис, — произнесла я, и за руку потащила парня через дорогу. — Пойдём отсюда.

Женщина осталась на тротуаре с озадаченным выражением лица. Скрывшись в толпе, Чимин и я засмеялись.

И хоть мы не принялись обсуждать ситуацию, теперь у него не могло оставаться сомнений: я знала, кто он такой. Он это знал. И я знала, что он знает.

В отеле мы сразу, едва пройдя портье, пригнулись и пошли к комнате обходными путями. Нас никто не должен был заметить, чтобы не распустить слухи. Я понимала это, и воспринимала как часть весёлой игры. Чимину было чуть менее весело, но я видела, что моё содействие облегчало ему задачу не попасться.

Час был поздний, и встретить кого-то можно было только в холле отеля и у ресепшена. Дальше наш путь на нужный этаж был свободен. Лишь в одном коридоре мы, по-шпионски ловко, уклонились от женщины с двумя дочками, заселявшимися в свой номер. Если хоть одна из них оказалась бы фанаткой крупного корейского бойз-бэнда, это могло бы превратиться в катастрофу.

То, как Чимин проскользил карточкой по электронному замку своего номера, показалось мне почти сексуальным. В комнату мы буквально ворвались, и, едва оказавшись внутри, парень притянул меня к себе и страстно поцеловал. Он толкнул дверь ногой, и та захлопнулась со щелчком, который говорил о наших планах лучше любых слов.

Едва я оторвалась от Чимина, он потянул меня за собой в спальню через небольшой коридор. По пути потерялась его кепка, куртка и моя сумка, звякнувшая цепью по полу.

Когда я упала на спину поперёк огромной мягкой кровати, я даже не успела снять ботинки. Совсем не по-корейски.

Чимин стоял у края постели и стягивал с себя футболку. Его глаза внимательно следили за моей реакцией, пока лицо его полностью не исчезло в воротнике.

Увидев его торс, не всего на секунду, не на фанкаме с концерта, а на расстоянии вытянутой руки, я не сдержалась и жадно изучила взглядом представившийся мне вид. Потом я протянула руку и коснулась разгорячённой кожи.

— Нравится? — спросил Чимин, наклоняясь ко мне и снова целуя. Мне удалось выразить лишь подобие на положительный ответ, но это и не было важно.

Чимин наслаждался моим восхищением.

Его рука добралась до молнии на моём боку и расстегнула платье. То, как легко парень справился, навело меня на мысль, что он приметил застёжку уже какое-то время назад.

Мы избавились от ещё некоторых элементов одежды.

Чимин провёл пальцами по моим ребрам, прослеживая линии, которые оставил тугой корсет платья, легко коснулся губами внутренней стороны моего бедра и облизнулся, дотрагиваясь до меня. Он на секунду остановился, рассматривая моё голое тело.

Используя момент, я уперлась коленкой ему в грудь и отодвинула от себя, и, когда Чимин поддался и сел, поднялась вслед за ним и завалила на кровать так, что теперь сверху оказалась я. Упав головой в гору подушек, Чимин закатил глаза, и это подало мне идею.

Парень стянул с меня оставшееся бельё, надел презерватив, и тогда я оседлала его. На пару минут все мысли исчезли из моей головы. Но после нескольких нетерпеливых толчков, я вспомнила свой план и склонилась ниже к Чимину.

Его пальцы впивались в мои бёдра, и я понимала, что там останутся синяки, однако сейчас я надеялась, что он никогда меня не отпустит. Обрывисто поцеловав его губы, скулу и пульсирующую сонную артерию, я разогнулась и схватилась рукой за шею парня. Сначала он удивился — его рука легла поверх моей. А когда я умело надавила прямо под его подбородком, не сжимая пальцы, Чимин издал стон, закрыл глаза и запрокинул голову, давая мне больше свободы действий.

Вдруг он схватил меня за запястье, и не успела я ничего понять, как он подмял меня под себя лицом вниз.

— Как ты это… — начала я, но Чимин прикрыл мне рот рукой, не давай закончить предложение.

Я послушно замолчала, но на всякий случай укусила парня за палец. Это вызвало у него лишь снисходительный смешок.

Чимин прижал обе мои руки к постели над моей головой, и у меня больше не было сил пытаться восстановить свою доминирующую позицию. Уже в какой раз я сдавалась.

Между размашистыми движениями Чимин протянул, почти проскулил: “Чаги-я”.

Ночь пролетела слишком быстро.

Когда мы оба упали на подушки, пытаясь восстановить дыхание, Чимин смотрел мне прямо в глаза. Он протянул руку и невесомо погладил меня по щеке. Он слегка нахмурился, словно вместо меня он видел незаконченный кроссворд.

— Ты ведь знаешь, кто я, да?

— Да, — ответила я. Скрывать глупо.

— И корейский ты знаешь тоже из-за меня, верно?

Да.

— Нет. Я знаю тебя из-за того, что знаю корейский.