Страница 63 из 92
С задумчивым видом выдохнув после затяжки из трубки сизый клуб ароматного дыма, суккуба прищурилась… и дым неожиданно на несколько секунд принял очертания фигуры линарца, а затем рассеялся.
— Успех будет, но не полный. Точнее сказать не могу. Это не прозрение, а гораздо тоньше. На уровне интуиции и жизненного опыта. Плюс особенности моей натуры. Но пока я не адаптировалась в этом теле полностью, мои чувства притуплены, а магия будет работать не в полную силу…
Наше уединение прервал шум за стенами каюты, а затем последовал глухой удар, заставивший корабль вздрогнуть всем корпусом. В распахнувшуюся со скрипом дверь заглянул Мэйх Остроухий и ухмыльнулся, окинув нас с суккубой многозначительным взглядом.
— Как говорят у человеков, вы неплохо смотритесь вместе. Ну, чего вылупились? Прибыли, на выход!
Бегло скользнув взглядом по серым зубастым физиономиям, я прошелся вдоль шеренги из трех десятков воинов. Почти все гхэллы на человеческий взгляд слишком похожи друг на друга, так что до сих пор узнаю среди них немногих. Корх Меткач и Мэйх Остроухий — вот этих запомнил хорошо, часто сталкивались. Они, кстати, в первом рейде на Древо не участвовали, не были тогда пятидесятниками, а Хорка брал сильнейших. Но теперь “подросли”, и не только в уровнях: Тарп назначил Мэйха командиром этого рейда, а Корха — его заместителем. Со стороны Тарпа это, без сомнения — знак высокого доверия, и “парни” отрабатывали его на все сто, командуя своим отрядом.
Доспехи у всех воинов — кожаные, максимально облегченные, чтобы не стеснять движения. Операция рассчитана на скорость. Вооружение — исключительно алебарды с укороченными древками: задача состоит не в схватке с пожирателями, а в добыче Семян Древа. Придется быстро вырубать нужное. Я прекрасно помнил рощи этих мерзких шишковидных “стручков” с корой грязно-молочного цвета. В каждом таком стволе созревает будущий пожиратель, а на их поверхности растут Семена. Венчавшие макушку выростов черные листья в будущем послужат средством передвижения для высадки с воздуха рейдовых отрядов. В общем, многофункциональная хреновина.
Единственное, что меня тревожит — нет хилеров. Решение обойтись без них Тарп принял без меня, как и без меня подобрал воинов для рейда. Властные замашки бывшего Видящего начинают возвращаться после десятилетий мирной жизни, заставляя действовать исключительно по своему усмотрению? Досадно. Нет, я не забывал ни на минуту, что с хилерами на Архипелаге всегда имелись проблемы, но уверен, что на островах третьего ранга, попрыгав по порталам, при желании можно было найти дриад, имевших хоть какие-то способности к лечению. К примеру, обе моих пропавших дриады владели “Кругом жизни”, ускорявшим регенерацию жизни и энергии в зоне активации эффекта. Сейчас ведь вся “разумная живность” сосредоточилась на этих островах, так что искать бы долго не пришлось. Того же Майло Великолепного можно было запрячь для поисков, пусть отрабатывает вступление в клан.
Но старик уперся, утверждая, что дриады — существа стихии Жизни, а Древо — стихия Смерти, и появление дриад на Древе будет чревато множеством неприятных последствий. Во-первых, дриада может мгновенно и совершенно бесполезно для рейда погибнуть. Во-вторых, может привлечь лишнее внимание Владыки самим своим появлением, как я со своей Печатью Смерти, от которой никак не могу избавиться. На мое замечание, что дриаде вполне достаточно подежурить у портала на этой стороне, облегчая участь вернувшимся, Тарп лишь нахмурился. Похоже, ему это не пришло в седую голову, а теперь действительно поздновато, придется работать с теми, кто есть.
Развернувшись, я направился обратно. Тарп стоял на месте, заканчивая наставления:
— Еще раз, для самых тупых или чересчур резвых: действовать двойками! Каждая двойка — сама по себе. Другим не помогаете, даже если их будут убивать на ваших глазах. Задача воинов двойки: один добывает и уносит Семя, другой прикрывает добытчика. Роли между собой определить заранее. Не пытайтесь прихватить больше одного Семени на двойку, это лишь потеря времени, у вас и так на все тридцать секунд. Если один из двойки падет, второй выносит тело напарника, иначе воина ждет перерождение в пожирателя. Если такой возможности нет, а Семя уже в руках — значит, Семя в приоритете. Вы все знали, на что подписались, вызываясь добровольцами. И хорошенько уясните — вы сейчас работает не на меня, и даже не на Ключника, а на будущее нашего народа. Ваши семьи будут в приоритете, если придется их спасать от пожирателей, это я вам твердо гарантирую. Пока я жив — моё слово нерушимо, а выживать я умею, вы все это знаете.
— Да хватит уже нагнетать, Старый, — беззлобно проворчал Мэйх Остроухий. — Ночь вечно длиться не будет, пора.
— Твоя правда, щенок, — хмыкнул корабельщик, не упустив случая “придавить” своим статусом “молодого”. Затем обернулся ко мне: — Начинай, Зубоскал.
Делаю “морду кирпичом”, не допуская внешних признаков неуверенности. Этому, кстати, хорошо способствует Марана — она стоит в сторонке, предоставляя мне разбираться с ситуацией самостоятельно. Тонко чувствует грань, когда стоит вмешиваться, а когда нет, за что её особенно ценю. Но само присутствие суккубы весомей любой словесной поддержки. В обволакивающем островок сумраке отчетливо видны красные огоньки ее глаз. Если не присматриваться к новому силуэту демонессы, то вполне можно представить ее прежний облик. Чую, не скоро привыкну, что теперь по ночам ко мне будет приходить не Алия, а Юлианна. Все-таки как-то даже слишком внезапно это вышло. Но Марана права — так даже интереснее.
Что примечательно, большая часть псоглавых смотрит не на своих командиров, и не на меня-Ключника, а косится в сторону Мараны. Хотя она и уверяла, что её способностям для полного возвращения понадобится девять дней, по мне, суккуба благодаря пятидесятому уровню уже сильнее себя прежней. Гораздо сильнее. Так что неудивительно, что ее аура морочит голову всем окружающим. При этом демонесса, без сомнения, сдерживала свою силу.
Короткий кивок, и двое гхэллов подтащили ко мне пожирателя — массивное кряжистое существо пятидесятого уровня, около двух метров ростом, связанное по рукам и ногам, лишенное магии ошейником отрицания. С треском свалившейся поленницы дров воины бросили его мне под ноги. Лишенный всякой возможности к сопротивлению, оцепеневший от ледяного ночного ветра, гоняющего над островком клубы бурой мглы, шатун неподвижен.