Страница 4 из 16
Тот факт, что духовенство по своей природе является хранителем традиционного знания, отнюдь не подразумевает монопольного им обладания, поскольку миссия духовенства состоит не только в том, чтобы сохранять это знание, но и в том, чтобы передавать его всем тем, кто способен его воспринять, то есть, в каком-то смысле, иерархически распространять его в зависимости от интеллектуальных способностей каждого. Таким образом, источником любого знания этого уровня является духовное обучение, представляющее собой средство его регулярной передачи; поэтому именно высшая часть учения, знание самих принципов, кажется наиболее предназначенной духовенству в силу своего характера чистой интеллектуальности, тогда как развитие определенных приложений более подходит возможностям других людей, которых их собственные функции вынуждают находиться в прямом и постоянном контакте с миром манифестации, то есть, собственно, с областью, к которой относятся эти приложения. Вот почему в Индии, например, определенные второстепенные ветви доктрины более тщательно изучаются Кшатриями, тогда как Брахманы придают им лишь очень относительное значение, поскольку их внимание сосредоточено на уровне трансцендентных и неизменных принципов, лишь случайными последствиями которых является все остальное, или же, если посмотреть с противоположной стороны, на высшей цели, по отношению к которой все остальное не более чем второстепенные и подчиненные средства.[18] Существуют даже традиционные книги, которые предназначены специально для Кшатриев, поскольку в них излагаются аспекты доктрины, согласующиеся с их собственной природой;[19] есть также “традиционные науки”, предназначенные Кшатриям, тогда как удел Брахманов — чистая метафизика.[20] Все это совершенно закономерно, ибо данные приложения и адаптации также составляют часть сакрального знания, рассматриваемого во всей его интегральности, и кроме того, хотя священническая каста прямо не заинтересована в них ради своих собственных целей, они тем не менее входят в круг обязанностей этой касты, поскольку только она одна компетентна контролировать их четкое соответствие принципам. Однако случается, что Кшатрии, вступившие в борьбу с духовным владычеством, забывают об относительном и подчиненном характере своих знаний; они начинают рассматривать эти знания как свое собственное достижение и забывают о том, что получены они были от Брахманов, и, наконец, Кшатрии доходят до того, что стремятся вознести свои знания над знаниями, которые находятся в исключительном владении Брахманов. Результатом этого, согласно концепции восставших Кшатриев, должно стать опрокидывание сложившихся отношений между принципами и их приложениями или даже, в самых крайних случаях, простое отрицание любого трансцендентного принципа; но в любом случае это становится замещением “метафизического” “физическим”, если понимать данные слова в их строго этимологическом смысле, или, иначе говоря, тем, что можно было бы назвать “натурализмом”, объяснение чему мы дадим в дальнейшем.[21]
От этого разграничения в сакральном, или традиционном, знании двух уровней, которые обобщенно можно обозначить как уровень принципов и уровень приложений или же, следуя только что сказанному, уровень “метафизический” и уровень “физический”, в античных мистериях как Запада, так и Востока происходит выделение того, что принято называть “малые тайны”, которые содержат в себе собственно знание природы, и “великие тайны”, содержащие знание того, что находится над природой.[22] Это же самое разграничение соответствует разделению “инициации духовенства” и “инициации царей”, то есть знания, которым обучали посредством этих двух типов мистерий, рассматривались как необходимые для выполнения соответственно функций Брахманов и Кшатриев или же функций тех, кто представляет собой эквивалент этим кастам у других народов;[23] но само собой разумеется, что именно духовенство в силу своей функции обучения свершает равным образом оба вида инициации, подтверждая тем самым реальную легитимность положения не только своих собственных членов, но и представителей касты, которой принадлежит светская власть; как мы увидим в дальнейшем, именно отсюда происходит так называемое “божественное право” царей.[24] Данным положением вещей определяется тот факт, что обладание “великими тайнами» подразумевает обладание “малыми тайнами”: поскольку, так же, как любое следствие и приложение содержатся в принципе, от которого происходят, любая высшая функция “в высшей степени” несет в себе возможности функций низших;[25] этот закон неизбежно выполняется в любой истинной иерархии, то есть иерархии, основанной на самой природе людей.
Есть еще один момент, на который мы должны здесь указать, хотя бы не вдаваясь в подробности: наряду с выражениями “инициация духовенства” и “инициация царей” и если можно так сказать, параллельно с ними встречаются также выражения “духовное искусство” и “царское искусство”, которые обозначают использование знаний, полученных посредством соответствующего вида инициации со всей совокупностью “техник”, относящихся к ее сфере.[26] Эти обозначения долгое время сохранялись в древних союзах, а судьба термина “царское искусство” просто исключительна, поскольку он дожил до наших дней, хотя в современном масонстве он сохраняется сейчас, как, впрочем, и большинство других символов и терминов, лишь как непонятый след прошлых времен. Что же касается термина “духовное искусство”, то он полностью исчез; он, очевидно, соответствовал творчеству зодчих, возводивших соборы в средние века, равно как и искусству строителей античных дворцов; однако в дальнейшем, когда из-за утери, по крайней мере частичной, традиции, произошло разделение двух областей, что было следствием победы светской власти над духовной, было утеряно и “духовное искусство”; это произошло, вероятно, к началу эпохи Ренессанса, которая по сути обозначила во всех отношениях окончательный разрыв западного мира с его собственными традиционными учениями.[27]
Глава 3
Выше мы уже говорили, что связи двух властей — духовной и светской — должны определяться связями двух соответственных сфер, которым они принадлежат; сведенный таким образом к своему принципу, вопрос кажется нам предельно четким, ибо по сути является нечем иным, как вопросом соотношения знания и действия. На это можно возразить, что согласно тому, о чем мы только что говорили, люди, которым принадлежит светская власть, при нормальном положении вещей должны обладать кроме всего прочего и определенным знанием; но, помимо того, что они сами не обладают этим знанием, а получают его от духовного владычества, это полученное ими знание касается лишь приложений учения, а не его основных принципов; собственно говоря, это не более чем знание par participation. Истинным знанием, единственным, которое заслуживает этого названия во всей полноте его смыслов, является знание принципов независимо от каких бы то ни было временных приложений; именно оно принадлежит исключительно тем, кто обладает духовным владычеством, поскольку в нем нет ничего, что относилось бы к светскому уровню, даже если рассматривать его в самом широком смысле. И напротив, когда речь заходит о приложениях, мы обращаемся именно к светскому уровню, поскольку здесь знание уже не рассматривается исключительно само в себе и само для себя, а лишь как дающее свой закон действию; именно в этой степени знание необходимо тем, собственная функция которых лежит только в области действия.
18
11. У нас уже была возможность указать на сходный случай: тогда как Брахманы всегда почти исключительно связаны, по крайней мере для своих собственных целей, с непосредственной реализацией окончательного “Освобождения”, Кшатрии в первую очередь развивают учение об обусловленных и переходных состояниях, которые соответствуют различным стадиям двух “путей проявленного мира”, называемых дэва-яна и питри-яна (Человек и его становление согласно Веданте, стр.217.
19
12. В Индии таковым является случай итихас и пуран, тогда как изучение Веды касается собственно Брахманов, поскольку именно в ней заложен принцип всего сакрального знания; впрочем, в дальнейшем мы увидим, что различие между предметами изучения, избранными соответственно двумя кастами, в общем и целом соответствует различию двух частей традиции, которые в индийском учении названы Шрути и Смрити.
20
13. Мы всегда говорим о Кшатриях и Брахманах, рассматривая их одновременно; если и встречаются отдельные исключения, они никоим образом не затрагивают сам принцип каст и лишь доказывают, что приложение этого принципа может быть лишь приблизительным, особенно в наших условиях Кали-Юги.
21
14. Несмотря на то, что мы говорим здесь о Кшатриях и Брахманах, поскольку употребление этих терминов сильно облегчает выражение вещей, о которых идет речь, само собой разумеется, что все, это, имеет отношение не только к Индии; то же самое замечание необходимо иметь в виду каждый раз, когда мы будем употреблять те же самые термины, излагая вещи, относящиеся не только к индийской традиции; в дальнейшем мы объясним, почему это должно быть именно так.
22
15. Принимая во внимание несколько отличную точку зрения, которая тем не менее тесно связана с данной, можно также сказать, что “малые тайны” касаются лишь возможностей человеческого существа, тогда как “большие тайны” касаются сверхчеловеческих состояний; реализация этих возможностей и этих состояний приводит к достижению “Рая земного” или, соответственно, “Рая небесного”, как об этом говорит Данте в тексте “О монархии”, который мы процитируем позднее; не следует также забывать, что, как на это указывает все тот же Данте в своей “Божественной комедии” и как мы не раз еще повторим, “земной Рай” должен рассматриваться лишь как этап на пути, ведущем к “небесному Раю”.
23
16. В древнем Египте, организация которого была собственно “теократической”, царь, вероятнее всего, рассматривался включенным в касту духовенства в силу своего посвящения в мистерии и был даже иногда принят среди членов этой касты; по крайней мере, именно об этом говорит Плутарх: “Цари избирались среди воинов или жрецов, поскольку именно эти два класса, один в силу присущей им храбрости, другой благодаря своей мудрости, наиболее ценились и обладали особым положением. Когда царь избирался из класса воинов, с самого момента своего избрания он вступал в класс жрецов; таким образом он приобщался к философии, скрывающей в себе множество вещей под формулами и мифами, которые окутывали истину покровом мрака и проявляли ее прозрачностью” (“Изида и Осирис”, 9, перевод Марио Мёнье). Заметим, что конец этого отрывка содержит очень четко сформулированное указание на двойной смысл слова “откровение” (ср. Царь мира, стр.38).
24
17. Необходимо добавить, что в Индии третьей касте, а именно касте Вайшья, функции которой лежат в собственно экономической сфере, также позволяется пройти инициацию, что дает ей право на определение, такое же, как у двух первых каст, — арья, или “благородных”, и двиджа, или “рожденных два раза”; знания же, принадлежащие собственно этой касте, в большей или меньшей степени являются лишь сокращенной частью “малых тайн”, в том смысле, который мы только что определили; однако мы не будем на этом задерживаться, поскольку тема данной работы относится собственно только к первым двум кастам.
25
18. Таким образом, можно сказать, что духовная власть “формально” принадлежит касте духовенства, тогда как светская власть “формально” принадлежит царской касте, а “в высшей степени” — все той же касте духовенства. Это происходит так же, как, согласно Аристотелю, высшие “формы” “в высшей степени” содержат “формы” низшие.
26
19. По этому поводу необходимо отметить, что римский бог Янус помимо того, что был богом посвящения в тайны, в то же самое время являлся богом Collegia favrorum; это сближение является, несомненно, значимым с точки зрения соответствий, на которые мы здесь указали. — О перемещении, посредством которого любое искусство, так же, как и любая наука, может получить собственно “инициатическое” значение, см. “Эзотеризм Данте”, стр.12–15.
27
20. Некоторые исследователи более точно датируют серединой XV века утрату античной традиции, повлекшей за собой в 1459 году реорганизацию на новой основе различных братств, которая и поныне не окончена. Необходимо отметить, что начиная именно с этой эпохи церкви перестали быть строго направляемыми, и этот факт оказал гораздо большее влияние на то, о чем идет речь, чем это могло бы показаться на первый взгляд (Царь мира, стр.96 и 123–124).