Страница 17 из 20
– Ай!
Это Витёк пискляво взвизгнул, так как мастер-трубочист ему ни за что ни про что подзатыльник отвесил.
– Шустрее ногами перебирай, отродье! – требовательно прикрикнул Семён Михалыч. Ему не понравилось, что малыш вдруг застыл и на что-то там уставился.
Мальчик послушно двинулся вслед за мастером и даже голову пониже опустил. Он боялся, что увиденный им Грызень его узнает. Боялся и одновременно желал этого.
«Нет, где ему понять, что я это я? Я чёрный, грязный. Да и не нужен ему совсем. Ни капелюшечки не нужен, – горько сжималось в груди маленькое сердечко. – Вон он, весь при параде и с девкой какою-то. Совсем про нас и мамку забыл».
Они прошли мимо друг друга. При этом Витька не сдержался и всё же исподтишка взглянул на отчима, одетого в чёрный солидный костюм и вычурную шляпу‑цилиндр. Но тот его взгляда, казалось, не заметил. Грызень как раз повернул голову в сторону своей спутницы. А она красивая была, только одета непривычно по-мужски. Но что с того наряда? Видно, что этим двоим хорошо вместе и нисколько они о нём, сироте, думать не думают.
Витенька понял, что вот-вот расплачется в голос. Так больно ему вдруг сделалось, что прямо‑таки не вздохнуть! Куда как больнее, чем в дымоходе оказалось. Всё в груди защемило. Глаза заслезились! И из-за этого мальчик вдруг о булыжник споткнулся. До крови босую ногу разбил.
– Вот же разиня! – успев ухватить его под локоть, тут же ругнулся Семён Михалыч и новый подзатыльник Витьке отвесил. Куда как больнее предыдущего.
***
Они встретились совершенно случайно и, пожалуй, не будь мисс Вера одета в мужской костюм, Людвиг бы её не узнал. Внешностью девушка обладала заурядной, кроме тяжёлого взгляда и горделиво вздёрнутого подбородка ничего примечательного в ней не было. Однако пройти мимо парковой скамейки, где она сидела в полном одиночестве, и не поздороваться показалось магу не самым вежливым поступком. Так что он вынужденно приподнял край цилиндра и сказал слова приветствия.
Мисс Вера сперва непонимающе поглядела на него. Судя по всему, сыграл роль новый опрятный костюм. В элегантном прохожем девушка недавнего спасителя воришки не признала, но затем в её глазах засветилось понимание и… искренняя тревога. По одежде Людвига теперь было отчётливо видно, что он в трауре, так что она резко спала с лица и с ярко выраженным ужасом в голосе произнесла.
– Благие Двенадцать. Мистер Вишневский, да неужели ваши мальчики всё же погибли?
Мисс Вера захлопнула толстую тетрадь, что держала в руках, и с беспокойством подошла ближе. Она была очень взволнована, вот и поступила так. И из-за этого встреча молодых людей на одном приветствии не закончилась.
– Ох, мисс, надеюсь, что нет.
– Но ваш… ваш костюм.
– Я в трауре по жене и отцу. Моя супруга умерла двадцать девятого мая, а он… совсем недавно.
Слова давались нелегко. Как бы ни облегчило мысли Людвига пребывание в семейной часовне, его сердце всё равно болезненно сжималось от осознания, что всё. Всё кончилось. Та, что он так сильно любил, больше никогда ему не улыбнётся, никогда не скажет ни единого слова, не прикоснётся к нему. Мари стала воспоминанием, к которому настолько приятно возвращаться, что хочется забыть про серую реальность.
Однако она ушла. И теперь он вынужден учиться жить без неё. Вынужден учиться жить без заботы отца.
Один. Он остался один. Без них…
Неприятный комок подступил к горлу.
– Простите и примите мои соболезнования, – смутилась мисс Вера настолько, что покраснела от стыда.
Со стороны она видела, что неосознанно причинила своими словами боль и в результате испытала глубокое чувство вины, позволившее ей вмиг забыть про недовольство своей первой встречей с Людвигом. Девушка даже тихо призналась.
– Знаете, я все эти дни никак не могла отпустить мысли про ваших мальчиков. Скажите, вы их нашли?
– Нет, к сожалению, – ответил Людвиг и враз почувствовал себя ещё неуютнее.
– А вы не пробовали поиск через газету? Можно написать про них заметку.
Сказанное его враз раздражило.
– Мисс Вера, я уже отвечал вам, что не надо нигде про меня писать. И, чтобы закрыть эту тему, знайте – я противник прессы!
На словесный выпад девушка отреагировала агрессией. Кажется, по-другому она вести себя просто‑напросто не умела.
– Во-первых, вы меня не так поняли, а, во-вторых, не надо бояться технических новшеств. Печатный станок изобрели не для того, чтобы одни книги плодить. Задумка доносить до людей новости через периодику прекрасна! Однажды даже получится наладить транспортное сообщение между каждым городом Ортланда и Лоррендаумом так, что по рельсам будут мчаться все столичные вести. Причём с небывалой скоростью. Уже на следующий день можно будет узнавать про королевские указы и…
– Мисс Вера, вы описывается известную для меня утопию. Печатные станки снизили себестоимость книг, но никак не бумаги. Газету даже в столице выписывает не более полутысячи человек, потому что это деньги на ветер. В ней содержатся не те знания, которые стоит хранить в личной библиотеке.
– А у нас в Барговерце и вовсе восемьдесят семь подписчиков, – демонстративно пожала плечами мисс Вера. – Но зато газетные новости передают друг другу словно пожар, понимаете? Пока что вы занимаетесь поиском практически в одиночку, а тут пойдёт слух. Поэтому давайте, пойдёмте к редактору! Я смогу убедить его напечатать вашу заметку куда как дешевле, чем новости о бракосочетаниях. В конце концов, жизнь детей намного важнее чьих-то глупых свадеб.
– А если поиск удастся, то это станет ещё одним аргументом в пользу государственной поддержки периодики, – иронично поглядев на девушку, сказал Людвиг, но она не приняла его недовольства.
– Ну и что, – с вызовом сказала мисс Вера. – Вам-то это поможет найти своих детей. Или вы чего-то другого хотите? Кроме того, судя по вашей одежде такую трату вы можете себе позволить.
Разумеется, Людвиг Пламенный, новый граф Даглицкий, мог позволить себе куда как большие траты, но он не имел права на такого рода поиск. Вот в чём дело. Некоему Леониду Вишневскому не имелось резона искать мальчиков с фамилией Верфайер, а открывать своё настоящее имя? Это чтобы в Барговерц всякая падаль сбежалась?
– Простите, мисс, вы просто не осведомлены обо всех нюансах, чтобы понять почему ваше предложение для меня неприемлемо. Но благодарю за заботу.
Выражение его лица удержало девушку от проявления любопытства. Она лишь скользнула по нему заинтересованным и вместе с тем недовольным взглядом. Однако повода и права углублять возникший интерес у неё не было, вот она и проявила благоразумие.
– Хорошо, как пожелаете. Вам лучше знать.
Сказав так, девушка обернулась в намерении вернуться на скамейку, но не смогла этого сделать. Пока она вела беседу, её место занял голубь, и он «облагородил» сидение. Причём осуществил свою проказу словно бы демонстративно, напоказ. Сделав «дело», голубь гортанно заворковал, будто насмехался, а затем расправил крылья и упорхнул в небо.
Между тем, покуда Людвиг Пламенный и мисс Вера не могли оторвать взглядов от наглой птицы, к ним достаточно близко подошли две хорошо одетые дамы. Не намеренно подошли. Просто они прогуливались по парку и шли вдоль той же тропинки, где молодые люди случайно встретились.
– Как вульгарно, – при этом тихо прошептала одна из них другой, когда прикрыла нижнюю часть лица веером. И её подруга, брезгливо косясь на мужской наряд мисс Веры, согласно кивнула.