Страница 11 из 20
***
У Людвига Пламенного не было с собой вещей, он покинул Лоррендаум налегке. По этой причине его переезд из «Лотоса» не стал долгим. Вскоре упрямец продолжил поиск пасынков…
Но было ли в его самозабвенных усилиях хоть сколько-то смысла?
Виталик по-прежнему сидел в подвале и отсутствие общения хоть с кем-либо изводило его. Мальчику приносили еду и воду, но… его не отпускали и не разговаривали с ним. Он был уже готов биться головой о стенку от отчаяния! Самая худшая на свете пытка – незнание.
Если же говорить о маленьком Викторе, то мальчик находился в очередном дымоходе. Лёжа в грязи, он чистил прямой угол (стоит заметить, такие углы забиваются первыми), когда скопившаяся сверху чёрная масса обрушилась ему прямо на лицо. Места в дымоходе было совсем мало, чтобы смахнуть копоть или толково перевернуться. Сажа душила!
Хорошо, что этот малыш смог воспользоваться силой, без которой тысячи детей до него в аналогичных ситуациях погибли. Витёк сам не понял, как вдруг призвал стихию воздуха. Дышать сразу стало легче, а поднятый порывистый ветерок унёс с собой большую часть сажи.
Уняв сердцебиение, Витенька, тихо подвывая от ужаса пережитого, продолжил тереть щёткой дымоход. Отчего-то ругани Семёна Михалыча он боялся больше, чем того, что едва не погиб из-за этого происшествия.
Дела Федюни-Щипаря, хотя его-то Людвиг Верфайер совсем не искал, тоже были неважнецкими. Он сумел не просто руку в карман сунуть, а толстый кошель с пояса срезать. Даже помечтать успел, каких вкусных калачей себе и Витьке на эти деньги купит, как вдруг заголосил свисток.
– Вор! – закричал жандарм и бросился к мальчугану.
Федюнька не будь дурак ноги в руки и бежать. И бежал он, естественно, не в сторону блюстителя порядка, а от него – то есть к мосту, нависшего громоздкой каменной аркой над широким каналом. На нём как раз народу достаточно столпилось, чтобы, юркнув мимо дамских юбок, постепенно затеряться среди прохожих.
– А ну стой, ворюга, стой тебе говорят!
Громкие крики привлекли всеобщее внимание. Некоторые женщины испуганно заохали, мужчины с любопытством вытянули шеи и начали ухмыляться. Не так часто горожанам доводилось видеть, как доблестный страж порядка весом побольше центнера несётся за ушлым мальчуганом. Погоня выглядела откровенно забавной, так звонко бряцали металлические накладки на форме и так ловко, словно заяц, парнишка петлял. Хвастливый Федюня даже будто забыл о своём страхе. Поняв, насколько легко ему дать дёру, он развеселился и, чувствуя себя недосягаемым, как раз где‑то на середине моста, в очередной раз обернулся, чтобы подразнить преследователя. Бахвал принялся подскакивать на одной ноге, корча рожицы, вовсю кривлялся… но тут-то его некто за ухо схватил!
– Да как ты тут промышлять смеешь, гадёныш! – гневно прошипел неприятный голос возле уха Федюни. – Здесь только кто подо мной ходит работает. Вот ужо я тебя проучу!
На этом грозно шептать одетый в обноски мужчина перестал. Он ухватил Федюньку за локти и ловко завёл их ему за спину. После чего крикнул жандарму.
– Давай сюды. Шустрее, покуда держу его!
Как бы ни хотелось раскрасневшемуся от натуги толстяку передохнуть, а пришлось ему шевелить ногами. Федюня тем временем всё вырваться пытался. Он безрезультатно юлил и так и эдак, а кольцо любопытных зевак вокруг него всё сужалось.
Ловушка захлопывалась.
«Всё, пропал», – понял Федюня, как вдруг мужик в обносках смилостивился и его выпустил. И смог бы парнишка сбежать, но тут он Людвига Верфайера посреди толпы увидел. Жуткий отчим приятелей как раз в первые ряды протиснулся.
«Ох! Вот теперь точно пропал», – аж позеленел Федюня, мигом вспомнив про книгу. Однако не растерялся, в сторону дёрнулся.
А там уж жандарм!
«Куда? Куда?!» – ещё панически пронеслось в голове мальчугана, прежде чем он взял и за ограждение моста сиганул. И ведь не умел плавать, просто ещё страшнее ему попасться было.
***
Людвиг не захватил в дорогу запасной костюм, а потому вид у него был уже помятый настолько, что прохожие на него порой косились. Качественный пошив траурной одежды мало соотносился с небрежностью облика, но именитый граф этого не замечал. Его выбивало из колеи другое – в лицах шныряющих повсюду мальчишек он видел уйму черт пасынков, но… его пасынками они не были.
А затем вдруг какой-то воришка на мосту.
Увы, Людвиг не успел рассмотреть лицо толком, но память и интуиция откликнулись.
«Виталик!» – озарило его.
Совсем не думая о том, что он бесцеремонно расталкивает людей, Людвиг бросился к балюстраде. Его пальцы до белизны ухватились в поручень. Тело наклонилось вперёд. Глаза суетно выискивали между волн силуэт мальчишки.
Вот он вынырнул! Руки часто бьют по воде, но это не помогает. Вопль, и мальчик с головой скрылся в тине.
… Снова как-то вынырнул.
– Боги, да он же утонет! – в ужасе закричала какая-то женщина, и Людвиг перестал медлить. Резким движением скинув с себя камзол, он без раздумий прыгнул в воду. За спиной раздалось дружное «Ах!». А затем боль от столкновения и холод.
«Где он, где Виталий?» – смахнув влажные волосы слица, принялся озираться Людвиг, но увидел лишь рябь от поднимающихся со дна пузырьков.
Ему пришлось нырять. И не сказать, чтобы маг огня чувствовал себя в грязной вонючей воде городского канала словно в родной стихии, но плавать он за свою жизнь выучился. И сейчас это умение спасло ребёнка. Скорее нащупав, нежели углядев тельце, Людвиг ухватил мальчика и потянул его за собой на поверхность. А там, едва их головы оказались над водой, перехватил его удобнее со спины и, совершая гребки свободной рукой, поплыл в сторону спуска. К счастью, в этом месте канала как раз был один, причём пологий. Поэтому Людвиг достаточно быстро вытащил мальчугана на сушу и наконец-то смог рассмотреть его лицо.
Нет, этот ребёнок не был Виталиком. Он ошибся. Надежда в очередной раз оказалась ложной.
– Дышит? Дышит? – между тем сбежала вниз по ступеням некая экстравагантная девица. Оригинальность этой особы заключалась в том, что она была одета в мужской костюм, хотя её светло‑русые волосы были уложены как подобает. По-женски.
Если вам сложно понять, отчего Людвиг вдруг глупо захлопал ресницами и ничего не ответил, то представьте, что в аналогичный момент к вам несётся одетый в тюлевое розовое платье брутальный мужчина с наколками.
Девица между тем уже добежала до бледного как мел мальчика и, ловко повернув его на живот, начала хлопать по спине. Вскоре ребёнок закашлялся водой и даже открыл глаза.
– Ага, попался! – подоспел осчастливленный жандарм и, тяжело дыша, упёр ладони в колени. Его форменная каска при этом упала с головы.
– Кто вам «попался»? – бережно прижимая к себе голову мальчугана, холодно осведомилась девица и, смерив толстяка брезгливым взглядом, добавила. – Так это из-за вас он с моста спрыгнул?
– Тык вор это. Он кошель срезал, надыть поймать было.
Тут мальчишка, видно достаточно пришёл в себя, чтобы резво подняться на ноги. Но из-за испытываемой слабости он качнулся, упал на четвереньки. И эта попытка к бегству стоила ему покровительницы. Девица никак не воспрепятствовала тому, чтобы жандарм воришку схватил и за собой увёл. Вместо этого она подошла к оставшемуся сидеть на земле Людвигу. Он чувствовал себя ровно также как выглядел – отвратительно.
– Вы как? В порядке?
Мужчина ненадолго перевёл взгляд на обратившуюся к нему девицу и сделал вывод, что она старше нежели ему сперва показалось. Лёгкие морщинки у глаз не присущи юности. Если бы не вздёрнутый курносый носик, то этой особе даже на первый взгляд можно было дать не меньше двадцати пяти. Если говорить об остальном, то разрез глаз у неё был красивый, но сами глаза были какого-то невыразительного цвета. То ли тёмно-зелёные, то ли карие. Тонкие губы были бледными, а строгий взгляд отталкивал. На такое лицо, хотя не было в нём ничего дурного, оказалось как-то неприятно смотреть. Поэтому Людвиг вновь уставился на мерно покачивающийся на волнах цилиндр. Его шляпа напоминала некий странный кораблик.