Другие

Кенни тем временем скользнул к её штанам и начал их расстёгивать. Делал он это неспешно, словно проверяя её реакцию. Она вела себя спокойно, ему сейчас это было на руку. Он хотел в этот вечер провести с ней подольше времени, так ему хотелось. Он провёл по внутренней стороне бёдер, небрежно поглаживая их. Затем скользнул рукой выше, к её плоти, принялся грубовато массировать, не доставляя ей особого удовольствия. Бросил взгляд на неё: закушенные губы, пустые глаза. Что ж, какое ему сейчас дело до её ощущений. Кенни сдернул с девушки штаны, сильно сжал округлые ягодицы. Вновь прижался к ней, и девушка почувствовала его вставший член. Это навеяло болезненные воспоминания, она судорожно втянула воздух и внутренне сжалась. Кенни это абсолютно не мешало, его всё устраивало. Он припал к её шее, терзая и кусая тонкую кожу. Следы, которые не так давно сошли, снова будут алеть на ней, подтверждая, чья это игрушка. Он пустился к ключицам, одновременно рукой заставляя её прогнуть поясницу. Скорее из предосторожности положил одну руку на плечо девушки, готовый к сопротивлению, второй прошёлся по талии, бёдрам, опустился к складкам её плоти. Она была сухая, но когда это останавливало Кении. Он в нетерпении высвободил свой член, зачем-то снова взглянул на её лицо. На нём прибавилось страха, подрагивающая челюсть. Пальцами проник внутрь, слегка массируя, но не долго. Сплюнул себе на руку, растёр слюну по её половым губам, затем размазал остатки слюны по возбужденному члену. Схватил рукой её за талию, крепко сжимая и вновь не давая малейшего шанса отодвинуться, и резко вошёл, но не стал сразу же двигаться. Не спеша, смакуя до конца, так сейчас он хотел.

В этот раз секс принёс больше страданий. Вероятно, от отсутствия того шока и потерянности, что были в первый раз. Всё ощущалось в несколько раз чётче, потому что девушка лучше представляла, что её ждет. Хоть в голове рубеж был пройден, страх, неприязнь, а теперь ещё почему-то стыд нашли своё место в сознании. Было невыносимо от того, что первое время мужчина двигался даже осторожно, иногда гладил её тело, ласково целовал шею, утыкался в её волосы и не причинял сильной боли. Не хотелось становиться полноценным участником этого. Он оторвал её голову от стены, наклонился к ней, смял её губы в властном, терзающем поцелуе. Движения Кенни не прервал, начал терять контроль и стал вколачиваться грубее, выходя на всю длину и на всю длину вбиваясь назад. Кива не удержала вскрик, мужчина среагировал мгновенно. Закрыл ей ладонью рот и прошептал:

— Ти-и-ише, нам не нужно лишнее внимание.

Внезапно мысль об этом самом внимании вызвала слёзы. Люди, которые были для неё семьёй, были где-то рядом, но не могли ей помочь, а может, могли увидеть то, что с ней делал Кенни. Мысль о самом светлом, что было в её жизни сделала сейчас её слабее, сокрушила хрупкие рамки контроля. Боль тела усиливалась, сливалась с терзаниями души. Этих слёз она не могла сдержать. Она вывернулась посмотреть на лицо мужчины, найти отголоски того, что увидела тем вечером в трактире. Но на лице сейчас почти ничего не отражалось, ничего человеческого. Удовольствия от происходящего, странная сосредоточенность. Не отрывая ладони от её рта, большим пальцем он небрежно вытер дорожку слёз.

— Ну-ну, не стоит плакать, ты ведь не маленькая.

Но слёзы не прекращались: всё смешалось, и повторение событий, и большее осознание, и мысль о друзьях, даже мысль о том, что этот человек на самом-то деле понимает её. Больно. Всё её существо искажалось от ясности ощущений. Она ощущала в себе Кенни, каждое его движение говорило о том, что он сильнее, что он имеет на это право. Это отравляло, недавнее принятие произошедшего полетело к чертям. Она ощутила себя слабой и разбитой. Невыносимо.

Она не сразу поняла, что Кенни вышел из неё и развернул к себе лицом. Кива смотрела на него невидящими глазами, ноги почему-то не держали, и она соскользнула вниз, царапая спину о неровную стену. Мужчина посмотрел на неё, затем лицо озарила ухмылка. Он взял её за волосы, ставя на колени, держа лицо на уровне своего паха. Девушка понимала, чего от неё хотят. Она видела, как это делают в подворотне и борделях. Но она не могла открыть рот, зубы клацали, она дрожала от истерики. Кенни видя, что та не может собраться, пока он терял минуты блаженного удовольствия, он ещё не получил своей разрядки. Раздраженно рявкнул, больно дергая её за волосы:

— Открывай свой рот, или мне помочь тебе ножом?

Кое-как, слабо соображая что делает, она открыла рот, куда Кенни сразу же и направил свой член. Движения инородного предмета во рту вызывали рвотные позывы и усиливали слезы. Он входил до упора, полностью вставляя член ей в глотку, по подбородку стекала слюна, перемешанная со смазкой. Конец близился, и в этот раз он не стал его оттягивать. В этот момент она нашла в себе силы снова взглянуть на него, и Кенни кончил, не вынимая изо рта, вынуждая девушку проглотить свою сперму. Блаженно запрокинул голову. Ни с чем несравнимое удовольствие от чужого подчинения. Окинул довольным взглядом свою работу, ухмыльнулся:

— Вот видишь, как хорошо, когда всё по обоюдному согласию.

Потерянный взгляд, те эмоции, который он не смог получить из неё в первый раз. Девушка всё еще еле соображая, дрожащими руками натянула штаны. Она не вставала, так и осталась на земле, приходя в себя.

— Не хочешь повторить? Лично я не прочь.

Он провёл пальцами по её подбородку. Внезапно в её голове что-то щёлкнуло: её друзья ждали её, ей нужно быть в другом месте. Поднялась злоба и агрессия. Она перехватила его руку, используя как опору вскочила, одновременно левой рукой вытаскивая нож и целясь в шею Кенни. Тот успел отпрянуть, и не такое проходил. Кива выглядела слегка обезумевшей, она не стала его атаковать, а рванулась прочь, ведомая ныне одним инстинктом, который казалось только и ждал момента, чтобы подняться из глубины сознания. Она стремилась к своим друзьям, к теплу.

Мужчина не стал идти за ней, поправил брюки, отряхнул одежду, с неким сожалением сказал вслед:

— Что ж, я дал тебе шанс, малявка.

Знал, куда та так рванула, ровно как знал и то, что полицейские запланировали зачистку. Те только ждали, пока соберётся как можно больше народу, чтобы просто убить их всех, как загоняют лис в своих норах. Почему он пытался задержать Киву? Наверное, всё же ему не хотелось, чтобы девушка погибла так. Смертью загнанного, в толпе, как крыса. Он был слишком горд, чтобы просто сказать ей о намечающейся бойне, и не испытывал нужды вмешиваться больше, чем уже вмешался. Кенни выбрал вполне естественный для себя язык силы, язык насилия, к тому же, совместил приятное и для себя. Звери либо умирают, либо выживают. Это и был закон. Закон природы, если она направилась туда, значит так надо. Да и желания что-либо ещё делать не было, он не нянька, чтобы кого-то опекать, как маленьких несмышлёнышей. А то, что девушка давно уже умеет думать своей головой, сомнений не возникало. Было лёгкое сожаление. Если Кенни и был жив за всё это время, то только потому, что он не был игроком. И играть сегодня с судьбой в догонялки он не намерен. «Я не самоубийца туда соваться, слишком много полицейских», — развернулся и пошёл в ночь, скрываясь в тенях, подальше от того, чему навстречу рванула Кива.

========== Снисхождение. ==========

Кенни мягко шагал по улицам Подземного Города. Только что он убил одну шишку из полиции, тот сделал глупость, что решил самолично участвовать в зачистке и имел неосторожность показаться на глаза убийце. А Потрошитель своего шанса не упустит. Он убил его в его же комнате, вспоров шею от уха до уха. Незаметно проник туда и так же незаметно покинул здание. У него были личные счёты, но не конкретно с тем человеком, а с самой полицией, властью. Они были не только виновны в падении его семьи, но и активно принимали в этом участие, это Аккерман хорошо помнил. И всех их он собирался убить, вплоть до самой верхушки. Сейчас ему не хватало свежего ночного бриза, который всегда утихомиривал его после очередного убийства, но пока дел на поверхности не было, и безопасней было затеряться в Подземном Городе. К тому же, как показала практика, в этом месте и ему было чем развлечь себя.