Страница 102 из 195
— Ч-что? — Сабрина видела блондина смутно, перед глазами всё плыло.
— Я обеспечу Вам безопасность, если Вы согласитесь пойти со мной. И в целях этой же безопасности, Вашей дочери лучше не знать, где именно Вы будете скрываться.
— Почему? Никки должна знать… — растерянно произнесла женщина, вытирая слёзы.
— Если Николь будет знать Ваше местоположение, случившееся может повториться.
— Она в опасности? — Сабрина широко распахнула глаза.
Да. Зная, что она задумала, не уверен, что смогу защитить её.
— Нет, конечно же нет, — мастерски соврал Драко, выдавив улыбку. — Но в опасности Вы. Именно поэтому позвольте мне помочь Вам. Мне можно доверять. Николь мне доверяет, — добавил он, зная, что мать доверится только человеку, которому доверяет её дочь.
— Х-хорошо, — заикаясь согласилась Сабрина и взглянула на свою девочку. Никки обнимала себя за плечи, а холодный ветер развевал её русые волосы. Было в этой позе что-то неуловимое. Какое-то ощущение беспомощности. Обречённости.
Малфой удовлетворённо выдохнул, благодаря Всевышнего за то, что мать не такая упрямая, как её дочь. Будь у Сабрины характер Николь, ему битый час пришлось бы доказывать ей свою правоту. И не факт, что доказал бы.
Драко поймал взгляд когтевранки и захлебнулся от той боли, которая исходила от неё. Казалось, что совсем скоро Никки устанет сражаться и проиграет в схватке со своими чувствами, позволяя боли растоптать её полностью. Малфой опасался, что Николь уйдёт вслед за отцом.
А она, признаться честно, подумывала об этом.
***
Он просчитал всё. Каждую деталь, каждую секунду, каждый взмах палочки, всё, что он будет делать и говорить. Драко планировал это несколько недель и сейчас был готов, как никогда. Необходимость этого пришла к нему в ту же минуту, когда он увидел тёмные круги под глазами подруги, рассказавшие ему о её бессонных ночах, разбитые костяшки рук, которые означали, что она нещадно лупила стену, выплёскивая все эмоции, нездоровую бледность её кожи и пропавший напрочь аппетит. Именно в ту самую минуту Драко понял, что не может оставаться в стороне. Он обязан был что-то предпринять. Ему понадобился целый день, чтобы решиться на то, что он собирался сделать. Ещё день Малфой потратил на то, чтобы переубедить себя. В конце концов, обозвав себя трусом, слизеринец решил, что не имеет права повернуть назад.
Она бы сделала для него то же самое.
Он точно знал, что в этот день они будут сражаться с очередным отрядом авроров на юге Солсбери. Проникнуть на поле боя, спрятав лицо под маской пожирателей, оказалось не сложно. Отражать все удары противника — тоже. Он ждал развязки этой битвы и собирался быть в первом ряду зрителей. Точнее, быть единственным зрителем и участником одновременно.
Драко подмечал всё. Он следил за фигурой женщины, облачённой в такую же мантию, как у него, видел блеск в её глазах и безумную улыбку, поскольку Беллатриса никогда не носила маску. Она получала удовольствие. Его тётка, Мерлин её подери, получала дикое удовольствие, убивая противников!
Малфой сильнее сжал зубы — сейчас не время обсуждать её маниакальные наклонности. Он отбил ещё одну Аваду и спрятался за бетонный выступ — нечто, что раньше было стеной. Его глаза всматривались в силуэты остальных пожирателей, пока не нашли человека, которого искали. Стив Роджерс вытер кровь с щеки и его лицо озарилось такой яростью, какой Драко ещё ни разу не видел у парня. Он был его ровесником, но слизеринец заметил, что уже давно выглядит старше своего возраста. В свои семнадцать Малфой ощущал себя на все тридцать, а его жизненный опыт, как он ни старался, пропить не удалось.
Драко нахмурился и перевёл взгляд на третью фигуру пожирателя. Белые волосы, собранные в хвост, сразу дали понять, что под маской скрывался его отец. Малфой-младший тихо выругался и сменил укрытие, резко отпрыгнув в сторону. В бетонную стену, где ещё несколько секунд назад сидел парень, врезался зелёный луч. Слизеринец тяжело дышал, осматривая своё новое укрытие. Из земли торчали металлические балки: одно неправильное движение — и ты проткнут ими насквозь. Блондин сглотнул образовавшийся ком в горле и отвёл взгляд, снова выискивая фигуру отца.
Люциус отбивался от убивающих заклинаний, отправляя в противников свои. Некоторые из них достигли цели, а некоторые были отражены. Драко убедился, что отец не видит его, и поднялся с места. Его никто не должен узнать.
Волшебник послал Аваду в сторону одного из авроров и осмотрел своих «союзников». Победа была не за горами. Лёгкий туман придавал заброшенному месту атмосферу дешёвого ужастика. Все участники боевых действий двигались в непонятных стороннему наблюдателю танцах. Постепенно бой сходил на нет. Всё замедлялось, приходило в норму. Победа снова была на стороне Тёмного Лорда. Сейчас этот факт не волновал Драко от слова совсем. Главное, что битва окончена, а те, кто ему нужен, живы и стоят недалеко от него, не зная, что их ждёт.
Драко ждал этого момента несколько недель и не собирался отступать. Он поправил маску на своём лице и незаметно вышел к остальным.
— Хорошая работа. Можете расходиться, я доложу Лорду о нашей победе сам, — сказал Люциус, снимая чёрные кожаные перчатки с рук.
— Хочешь всю славу забрать себе? Так не пойдёт! — взвизгнула Беллатриса, стягивая с головы капюшон.
— Ничего подобного я не имел в виду, — спокойно ответил Малфой-старший. — Можешь пойти со мной.
Драко снова чертыхнулся. Такой расклад его не устраивал. Совершенно.
— Почему только вы двое? — подал голос Долохов и приблизился к Люциусу, снимая маску. — Я тоже пойду.
Отец Драко последовал его примеру и снял маску, упираясь в Антонина напряжённым взглядом.
— Что за детская недоверчивость? Для чего идти всем табуном?
— Для того, что участвовали все, а почести себе отцапать хотите только вы. Это несправедливо, не находишь? — грубый голос Долохову был пропитан ядом.
Люциус закатил глаза и махнул рукой:
— Делайте, что хотите.
После этого чистокровный волшебник аппарировал, оставляя характерный хлопок. За ним раздался ещё один — ушёл Долохов. Драко увидел, что Беллатриса тоже собирается трансгрессировать, поэтому наслал на неё невербальный Конфундус. То же самое он проделал и с остальными людьми, которым не мог позволить уйти. Малфой мгновенно наложил антиаппарационное поле и немного изменил магией свой голос, чтобы не быть раскрытым.
— Что происходит? — Лестрейндж сразу поняла, что её неспособность к трансгрессии была вызвана специально.
— Справедливость, — выдал Драко неестественно низким для него голосом и поднял палочку, недвусмысленно давая понять, что настроен он крайне серьёзно.
— Какого хрена ты творишь, парень?! — подал, наконец, голос Роджерс. Неприязнь к нему возникла у Драко ещё тогда, когда новоявленный на то время пожиратель пытался проявить своё подобие справедливости, избивая Рейнер.
— Убивать своих нехорошо, — показательно цокнул и покачал головой Драко. — И родственников своих тоже.
— Кто ты? Сейчас же сними маску! — крикнула Беллатриса, надвигаясь на слизеринца и намереваясь снять её с его лица сама. Драко ловко увернулся от женских рук и направил палочку на тётю. Убивать самую преданную сторонницу и левую руку Волан-де-Морта было нельзя, но немного покалечить… Однако Беллатриса мгновенно вытащила свою волшебную палочку и послала в парня фиолетовый луч, от которого Драко, впрочем, с лёгкостью увернулся.
— Круцио! — зло крикнул он, но луч не достиг цели. Роджерс влез в битву, отпихивая руку Драко. Малфой сразу же переключил внимание на Стива.
— Авада…
— Ах ты ж мразь! — Драко отпрыгнул в последний момент.
Третий пожиратель, Энтони, до этого стоявший в стороне, тоже решил принять участие в битве и двинулся на Драко. Трое на одного.
Все последующие события Малфой помнил смутно. Он отбивался от троих пожирателей, пятясь назад, пока не ударился спиной о стену. Боль от удара послужила ему толчком к смене ролей, и теперь уже Драко наступал на своих противников. Его грудь тяжело вздымалась, дышать было трудно, но он не останавливался, помня о своей цели.