Страница 101 из 195
— Будь аккуратнее. Ты должна спасти всех.
Николь хотела что-то сказать в ответ, но хлопок двери возвестил их о том, что в комнате они были не одни. Теодор заметил повисшее молчание, но не стал ничего говорить, только протянул Никки школьную форму, взятую из её комнаты.
— Пришлось просить вынести её твою подругу, — сказал парень, передавая одежду. — Почему нельзя было сделать так, чтобы дверь открывалась после произнесения пароля?! Когтевранцы и тут выпендрились, — фыркнул он.
Николь засмеялась, поблагодарила Тео и пошла в душевую, чтобы переодеться. Драко провёл её взглядом и тяжело вздохнул, как только дверь душевой закрылась.
— Иногда я хочу себя прибить.
— Почему?
— Я делаю ей больно. Это всё из-за меня. Тётя Белла узнала о родителях Николь из-за меня! — слизеринец запустил руку в волосы с силой оттягивая корни.
— Драко Малфой, который загоняется из-за такого… с ума сойти, — протянул Нотт.
— Я ведь не бездушный, Тео! И я, наконец, смог хоть что-то почувствовать.
— Если прибьёшь себя, легче никому не станет. Ты ей нужен. Даже если она всеми силами старается показать, что это не так. Это же Рейнер! Вы с ней друг друга стоите.
— Думаешь?
— Уверен. А теперь возьми себя в руки и позаботься о Никки. Она только что потеряла отца и нуждается в чьей-то поддержке.
Драко понимал, что его друг прав. Он кивнул и благодарно хлопнул его по плечу. Нотт вышел из комнаты, а Малфой постучал в дверь душевой и прошёл внутрь. Он и так уже знатно накосячил. Пора делать что-то правильное.
========== Глава 22. Месть сладка ==========
Я вернулась из ада,из боли, из горечи, нелюбви.Собирать себя по кусочкам,заживлять всё то, что кровит.Возвращать, что утеряно,что раздарено,что отдано просто так.Я вернулась оттуда,где царствуют грязь и мрак.
Я вернулась поломанной,раненой, вывернутой, пустой.Здесь июнь розовеет закатомнад буйной моей головой.Здесь цветы опьяняют,вечернее солнце листву золотит.Я вернулась к ним из кошмара,истерик, вранья и обид.Половины меня не осталось,половина теперь мертва:перемолота, искалечена,пропущена сквозь жернова.Бледнолицая рыжая девочкас костром в молодой груди —я дарю ей новую плоть, и имя,и оно, будто лес, гудит.Полина Шибеева
Каждую чёртову ночь она просыпалась от холода и не могла пошевелиться. Как будто её что-то держало, но прикосновений всё так же не было. Ощущение беспомощности каждую ночь знатно калечило Николь. Хотя, возможно, это и недосып. А возможно и всё вместе.
Однако этой ночью Рейнер резко осознала, что может двигаться. Но холод до сих пор оставался в комнате. Это что-то оставалось в комнате.
Послышались голоса за дверью. Такое чувство, будто они специально топтались около двери, чтобы разбудить всех в комнате. Но раздражало это, видимо, только Николь.
Затем послышался стук, и девушка пошла прямиком к двери, чтобы обругать тех, кто потревожил её и без того паршивый сон, ведь принимать зелье этой ночью она не стала — боялась увидеть галлюцинацию, в которой её снова будут называть убийцей. Вот только в этот раз это будет делать её отец.
За дверью стоял профессор Снейп. Бледный и мрачный, как обычно, но его голос не был таким, как на парах: как будто он наконец-то начал проявлять чувства. И сейчас это было сожаление. Мужчина предложил когтевранке спуститься в гостиную, чтобы спокойно поговорить, не опасаясь лишних ушей. Когда Николь вышла за ним и села на диван, директор остался стоять.
— Я думаю, ты уже слышала. Твой отец мёртв, — безо всякой подготовки сказал профессор, взглядом подмечая любое изменение в поведении ученицы.
— Слышала, — сухо отмахнулась Николь.
— Мне жаль, — глухо произнёс он такую привычную, но глупую фразу. Будто ей должно стать легче от этих слов.
— Спасибо, — апатично отозвалась девушка.
— Завтра состоятся похороны. Там будет твоя мать и знакомые твоего отца. Никто из пожирателей не объявится, можешь не беспокоиться по этому поводу. Ты можешь взять с собой кого-нибудь, но только одного человека. Не нужно вызывать суматоху, — объяснил Северус, заметив вопрос в глазах когтевранки.
— Хорошо, я попрошу Драко, — её голос снова был безжизненным. — После похорон я могу забрать мать?
— Нет.
— Почему?
— Это опасно. Её могут найти в любое время, а ты не сможешь о ней позаботиться должным образом.
— Это моя мать! — ледяным голосом сказала Николь.
— Ты вернёшься в Хогвартс, а кто позаботится о ней?
В словах профессора была логика, и Николь не могла этого отрицать, но сдаваться так просто она не была намерена.
— Почему Вы помогаете нам? Разве это не в Ваших интересах — убить всю мою семью?
— В моих интересах защитить учеников школы, а если твоя безопасность будет зависеть от безопасности твоей семьи, то защитить и их, — спокойно отозвался Снейп. — Николь, тебе нечего бояться. Ты сможешь навещать мать.
— Ладно, — буркнула Рейнер, однако не согласилась со словами профессора до конца. Просто не стала спорить. Не в том состоянии.
— Отлично. Тогда завтра жду тебя и Драко в своём кабинете в 9. Да, и, Николь, — Северус обратил внимание ученицы на себя, — не наделай глупостей.
Когтевранка бросила на профессора тяжёлый взгляд и, попрощавшись, пошла в свою комнату, так ничего и не пообещав.
***
Говорят, что настоящее осознание потери приходит уже после. Вот, видишь бездыханное тело родного человека, понимаешь что он умер, льешь слёзы, бьешься в истерике так, словно это поможет, вот-вот он встанет, он обязательно поднимется. Но тело всё лежит, спокойное и не реагирующее.
Плакать у Николь не получалось, и на похоронах она боялась вызвать осуждение, если глаза останутся сухими. Мама, которая рыдала с самой первой минуты, проклинала пожирателей смерти самыми дикими словами, принимала соболезнования друзей и знакомых, заполняла собой всё звуковое пространство, а Николь даже моргала втрое медленнее обычного — кажется, именно это и называют ступором.
Девушка смотрела, как закрывали гроб, как плакала мама, как качал головой Драко, которого Никки умоляла пойти вместе с ней. Хотелось просунуть руки под тёмную крышку и не дать ей захлопнуться, но Рейнер всё стояла и смотрела. Смотрела на то, как гроб опускают в землю.
И лишь потом пришло осознание, что он не просто умер. Смерть — это что-то абстрактное, мёртвым внутри можно быть и оставаясь живым.
Его больше нет.
Сначала казалось, что он просто вышел за дверь. Вот она откроется и Николь кинется отцу на шею, обнимая и спрашивая: отчего так долго?
Но его всё не было и больше никогда и не будет. И вот когда она осознала это, в груди появилась тягучая тоска. Тупая боль словно разрывала сердце на куски, и от неё никак не избавиться. Ни один отвар целебных трав не способен её усмирить. Боль тянула ко дну тяжёлым камнем, боль убивала, боль душила. И никто не мог ей помочь…
На плечо опустилась мужская рука, некрепко сжимая его, и Николь подняла свою ладонь и коснулась пальцев Драко, испуская тихий вздох. Именно так умирает надежда. Надежда на лучшее будущее. Надежда на то, что там, впереди, ждёт что-то хорошее и светлое. Но Рейнер знала, что для неё ничего светлого не уготовано.
— Ты хорошо держишься, — услышала она голос Малфоя и невесело улыбнулась. В её глазах плескалось отчаяние, но Драко этого не видел, стоя за спиной девушки. Николь лишь крепче сжала его ладонь на своём плече.
Сабрина Рейнер готова была лечь в могилу вслед за мужем. В один день она лишилась почти всего — любимого и улыбки дочери. Женщина не помнила, когда последний раз видела девочку счастливой, а глядя на неё сейчас вообще сложно было поверить, что Николь умела улыбаться. Миссис Рейнер не знала, что ей делать дальше. Она была растеряна и убита горем, а на лице Николь не проскользнуло ни единой эмоции.
— Миссис Рейнер, — окликнул её юноша, который несколько минут назад стоял рядом с её дочерью, — примите мои соболезнования. Я думаю, Вы понимаете, что возвращаться домой опасно. Профессор Снейп говорил Вам остаться на том месте, где Вы скрываетесь сейчас, но я не согласен. Я предлагаю Вам другой вариант.