Страница 8 из 30
Но чернота была к этому готова.
«НЕТ!».
Последний рывок… глоток воздуха… и липкие щупальца коснулись лица. Они заскользили по коже.
Нервная дрожь пробила тело, когда я с горечью осознал – не в этот раз, Логан Грин. В этот раз тебе не выбраться. Самому не выбраться.
Я едва не взвыл от отчаяния. Мне хотелось кричать, но оставалось лишь скрипеть зубами и молиться, чтобы моя девочка услышала меня, почувствовала, что я попал в ловушку, чтобы она пришла. Спасла меня.
«Хоуп, моя Хоуп! Она придет… Она скоро придет!».
Легкие разрывались от нехватки воздуха. Пулевое ранение посылало нервную боль по всему боку и левой руке.
«Пусть она услышит меня! Господи! Я же тону! Я снова тону! Я не могу утонуть! Нет! Я не смогу снова вынырнуть! Не смогу вернуться к ней! К ним! Нет!».
Я зажмурился, когда чернота добралась липкими щупальцами до моих век.
«Хоуп! Где ты?! Я тону!».
Жижа смыкалась над моим лицом и…
В последний раз втянув ноздрями воздух, я погрузился в тишину…
– Логан, о боже мой, Логан!
«Да! Она пришла! Она здесь! Зовет меня!».
Голос Хоуп вытаскивал меня из ловушки. Из кошмарного сна, который повторялся каждую ночь.
КАЖДУЮ ЧЕРТОВУ НОЧЬ!
Каждую ночь я слышал выстрел, падал на спину и начинал тонуть. Выстрел был последним звуком. А потом все поглощала чернота. И тишина.
И я тонул. Снова и снова.
Иногда мне удавалось выбраться и проснуться со стиснутыми челюстями, без воплей и стонов. А иногда…
– Эй, посмотри на меня! Я рядом!
Я резко сел и подался вперед, на голос любимой женщины. Моей жены.
И она, как и всегда, когда я не справлялся сам, оказалась рядом.
Я обхватил ее руками, усадил к себе на колени и зарылся лицом в ее волосы.
– Эй! Я здесь, я с тобой! Все хорошо!
Меня била крупная дрожь. Мышцы ныли так, словно последние несколько часов я провел в спортзале на тренажерах, а не на диване в собственной гостиной.
Я вдыхал запах тела любимой женщины и пытался успокоиться.
Она рядом, она со мной. Шепчет что-то нежное, лишь бы…
Лишь бы тишина снова не поглотила меня. Как это бывало уже не раз. И не два.
– Тише. Все хорошо, я здесь, рядом. Все хорошо, слышишь?
Хоуп попыталась оттолкнуть меня, но я сдавил ее так, что она охнула и засмеялась.
– Эй! Полегче! Ты же переломишь меня!
Сердце в груди забилось сильнее, когда я немного ослабил хватку, а потом и вовсе разжал руки.
Хоуп отстранилась и быстро взяла меня за запястье.
Я пристально следил за каждым ее движением. И шумно выдохнул, когда она положила мою руку на свой округлившийся живот.
Грудь пронзила боль.
«Я СНОВА СДЕЛАЛ ЭТО!».
Я снова разбудил своими ночными криками любимую и глубоко беременную жену!
«Да какого хрена, Логан?! Что с тобой творится?!».
Я испытал такие муки совести, что мне захотелось провалиться сквозь пол прямо здесь и сейчас. Но вместо этого я нежно погладил круглый живот, в котором рос мой ребенок.
Моя дочь. Моя прекрасная и уже горячо любимая дочь. Мое будущее.
Наше будущее!
«Твою мать, Логан Грин! Ты будешь хреновым отцом, если не сможешь справиться!».
Мне было стыдно смотреть на Хоуп. Я не мог заставить себя поднять взгляд на любимую! И она это поняла.
Тонкие пальцы скользнули по моей челюсти к подбородку.
– Посмотри на меня.
Тихий ласковый шепот обнял меня. Я вздрогнул всем телом, словно человек, вошедший с мороза в теплое помещение.
Именно так я и ощущал себя после каждого пробуждения.
«Давай, Грин, будь мужиком!».
Я поднял голову и встретился с нежным, полным любви и понимания взглядом. И от этого боль в груди стала еще сильнее.
Хоуп потянулась ко мне губами, положив свою ладонь на мою, все еще поглаживающую ее живот. Она поцеловала меня так нежно, что у меня на мгновение перехватило дыхание, а потом обхватила ладонью за шею, приблизила губы к моему уху и прошептала:
– Да чтоб я еще хоть раз в жизни съела хоть одну мандаринку. А ну быстро вернись в кровать!
Я засмеялся и обнял девушку, пряча лицо в ее волосах.
– Хоуп…
Тепло ее тела успокаивало. Я выдохнул, чувствуя, как расслабляются мышцы и как перестает колотиться сердце.
– …я люблю тебя.
Девушка фыркнула и запустила пальцы в мои волосы. По шее тут же побежали мурашки.
Твою мать.
Она снова это сделала. Она снова спасла меня. Ее голос снова вытащил меня из кошмара.
Моя жена. Моя любимая женщина, сидящая у меня на коленях глубокой ночью…
…потому что я не могу справиться с гребаными кошмарами самостоятельно!
«ТВОЮ МАТЬ, ГРИН!».
Я зажмурился, упиваясь теплом Хоуп. Впитывая его каждой клеточкой своего тела. Накапливая его в груди.
Она что-то шептала и гладила меня по волосам. Такая нежная, ласковая.
Да, она будет просто потрясающей матерью. А я…
«А я буду самым херовым отцом в мире, если не справлюсь с собой».
– Ешь ты свои проклятые мандарины. Но не в таком количестве.
Хоуп засмеялась, отстраняясь от меня.
– Знаешь, я готова пожертвовать ими…
Она театрально вздохнула и облизнулась, закатывая глаза. Я покачал головой.
Невероятная женщина. Такая стойкая! Сильная!
Как же ей было тяжело все эти недели, которые я был прикован к больничной койке. Как она страдала, как выматывалась!
Как же мне хотелось поскорее оказаться дома, чтобы быть с ней. ПРОСТО БЫТЬ РЯДОМ С НЕЙ!
Как сильно я хотел выздороветь. Лишь бы не видеть боль в ее глазах, поникшие от усталости плечи.
Хоуп улыбнулась и склонила голову набок. Улыбка тронула уголки ее губ.
– …в обмен на тебя в нашей кровати. Рядом с нами.
Я потянулся и поцеловал жену в щеку, скользя руками по ее телу.
Моему любимому телу, в котором рос наш ребенок. Наша дочь.
«Ты должен справиться с собой. Иначе ты можешь потерять все. Хоуп. Свою дочь. Свою жизнь. Ту, что подарила тебе судьба. Еще одну жизнь».
Хоуп неловко поднялась на ноги и протянула мне руку.
– Пойдем, я уложу тебя в кровать и почешу спинку.
Я счастливо улыбнулся и встал, хватаясь за ее ладошку.
Девушка тут же нахмурилась и погрозила мне пальцем.
– Но только недолго! Знаю я тебя.
Я захохотал и подхватил ее на руки, окончательно отпуская ночной кошмар…
Несколько часов спустя я лежал в кровати и наблюдал за тем, как мерно вздымается грудь Хоуп во сне.
Ее красивые губы были приоткрыты. Ресницы едва заметно дрожали. Девушка крепко спала, сжимая мою руку.
А я боялся заснуть.
Так было каждый раз после того, как я выбирался из черноты. Каждый чертов раз я боялся закрыть глаза и уснуть. А если и засыпал, то постоянно плавал на границе между сновидением и явью.
Потому что чернота была где-то внутри меня. Она сидела глубоко, и порой я забывал про нее. Но она не забывала про меня никогда. Уже так долго! С того самого дня, как я очнулся…
Я просыпался.
Я чувствовал это всем телом. Не только разумом. Каждой клеточкой своего тела.
Это ощущалось так, словно… словно я падал. Откуда-то с большой высоты. Я стремительно летел вниз, но совершенно не боялся упасть и разбиться.
Потому что, падая, я выныривал из черноты, что поглотила меня в свои глубины. Затянула в ледяную пучину отчаяния.
Я стремительно летел вниз, и в то же время выбирался наружу из тишины. И хотел кричать от восторга и радости.
Потому что проклятая тишина убиралась восвояси, и я начинал что-то слышать.
Полет вниз и заплыв наверх никак не прекращались. Это продолжалось неимоверно долго. В конце концов я совершенно перестал понимать, что чувствую, где нахожусь, что со мной происходит.
Верх и низ перемешались. Осталось лишь ощущение движения, которому я был безумно рад. Но спустя какое-то время и это ощущение покинуло меня. Я словно застыл. И в этот момент я ощутил спиной твердую поверхность.