Сибирский Целитель 4

Глава 17

— Бу… Бу-бу-бу… Бу-бу… — сквозь вату в голове доносятся голоса, смысл которых не могу уловить.

Хочется спать. Приятные мягкие волны укачивают меня, погружая в нирвану. Голоса начинают удаляться, а меня накрывает безразличие и спокойствие. Спать, просто спать…

Яростная волна горячей энергии проносится по телу, выбрасывая меня из безмятежного состояния. Какого?…

— Остановка сердцебиения, дыхания нет, вы это понимаете?! — визжит женский голос.

— Любочка, ты постарайся, — мужской звонкий голос, с просящей интонацией. — Нужно чтобы он выжил.

— С него крови натекло, да и печень в решето, — уже спокойнее произносит женщина. — Боюсь, что даже в реанимации шансов не было бы. А у нас сами знаете какое оборудование.

— Что же будет, что же теперь будет. — новый голос, смутно знакомый. Вроде это тот надзиратель, который вёл нас по камерам.

— Пиздец нам всем будет, — ещё один грубый голос. — А тебе, Юра, проще застрелиться. Как ты не заметил того урода?

— Так полотёр обычный, сто раз на дню встречается, — обречённый голос надзирателя. — Кто бы подумать, что он кинется на него?

— Кто бы мог подумать, — передразнил грубый голос, и добавил металла в голосе. — Почему ты шёл первым, а не замыкающим?

— Так всегда так хожу, как все. — надзиратель.

— Отходился ты, Юра. — грубый голос.

— Но Павел Сергеевич. — всхлипнул Юра.

— Я для тебя теперь старший оперуполномоченный Нестеров, — отчеканил Павел. — А ты задержан до выяснения.

— Всё, сегодня же пишу по собственному желанию, — женский голос. — Как мне всё тут достало.

Ощущаю прикосновение к груди холодным предметом.

— Подождите! — вскрикивает женщина. — У него сердце забилось.

С трудом открываю глаза. Лежу на твёрдом ложе, белый потолок, пара светильников неприятно слепит. Тело одеревенелое и задубевшее, в горле сухо и хочется пить. Злоба закипела внутри меня, я действительно готов убивать всех и вся. Дайте только чуть восстановиться, и начнём пляски с бубном. Пройдусь по всем калёным железом, выжигая заразу. Начать можно и с этих уродов. Почему я не использовал выученный щит? Потому что дурак. Пока нет броньки Ксаров, нужно держать щит при любом передвижении. Поздно я заметил опасность, вот и показатель моей чуйки. Не всегда она меня спасёт значит. Точнее будет слишком поздно. А если бы этот полотёр ударил меня шилом в ухо, достав до мозга? Тогда и очаг бы не помог. Как минимум защиту на голове поставить и не снимать. Ладно, галочку поставил на будущее, а сейчас нужна вода.

— Пить. — с трудом произношу я, разлепляя непослушные губы.

— Что? — надо мной нависает женская голова.

— Пить. — повторяю просьбу.

— Сейчас принесу, только не теряй сознание. — женская голова скрывается, слышу только удаляющие каблучки, цокающие по полу.

— Грач, ты как?! — теперь нависает мужской силуэт, прикрывая собой слепящие плафоны, по голосу неизвестный Нестеров.

— Павел Сергеевич, помоги подняться. — с кашлем произношу я, удерживая ярость.

— Ты лучше лежи, — не соглашается с моей просьбой опер. — Ты же целитель, вот и лечи себя.

Может он и прав. Закрываю глаза, и прогоняю сканирование организма. Проекция. На моих глазах исчезают повреждения печени и почки, как и мягких тканей. Очаг ярко пылает, делясь энергией. Всё более-менее, только реально потерял много крови, поэтому испытываю одеревенелость тела и жажду с головокружением.

— Вот, выпей.

Мою голову приподнимает рука, и края губ касается ободок железной кружки. Хлорированная вода тоненьким ручейком попадает сперва на язык, и дальше смачивая горло, устремляется в нутро. В таком положении успеваю рассмотреть женщину. В белом халате, тёмно-русые волосы, приятное лицо, неуловимо похожее на киноактрису Анджелину Джоли. Мелкие морщинки возле глаз и губ подчёркивают, что ей больше тридцати лет, может и все сорок или около того. Глядя на это создание, ненависть к окружающим глушится во мне, свернувшись настороженной змеёй где-то внутри.

— Всё, много сразу нельзя, сперва проверить тебя надо. — пытается убрать от меня кружку женщина. — Скорая приедет, увезут тебя в реанимацию. Я не понимаю, почему ты до сих пор жив.

— Ещё как можно, — перехватываю руку врачихи, делюсь десятью энергией с ней, используя лечение. Чтобы быстрее получить ответ, включаю Шёпот. — Как вас зовут?

— Любовь Валерьевна, — вздрагивает её ладонь в моей. — Дежурный врач.

— Налейте лучше ещё водички, — забираю кружку у неё и допиваю залпом остаток воды — Даже лучше чаю крепкого и сладкого, литра два. Самое то для восстановления.

— Ты… уверен? — в сомнении смотрит на меня врач.

— Если мы уже на ты, — мягко улыбаюсь ей. — То да, уверен. Ты же почувствовала моё воздействие?

— Да. — смущается Люба, забирая у меня кружку.

— Мне нужна жидкость, желательно чай с сахаром. Тогда приду в норму, — повторяю свою просьбу. — И пока скорая не приехала, сделай им отбой. Мне они точно ничем не помогут.

— Руслан дело говорит, — с одобрением произносит Нестеров — Лучше своими силами обойдёмся.

Как только Люба выходит из комнаты, Нестеров пододвигает стул к моей кровати и присаживается рядом. Мужчине лет за сорок, наверное мой ровесник, светлые волосы, небольшая залысина на лбу, голубые внимательные глаза. Осматриваю комнату, замечаю надзирателя Юру, который вёл нас по тюрьме, и ещё одного молодого сотрудника. Они оба стоят по стойке смирно возле стены.

— Тем более не стоит выносить сор из избы, — хмыкаю я. — Ведь так, Павел Сергеевич?

— Именно так, — тяжело вздыхает опер. — Кроме тебя самого никто лучше и не поможет.

— Знаете моё дело? — приподнимаю бровь.

— Не только, но… — бросает мимолётный взгляд на стоявших мужчин.

— Хочу поделиться информацией, — повышаю голос, чтобы расслышали и те двое. — Но только без свидетелей.

— Как скажешь, Руслан Алексеевич, — сразу соображает Нестеров, и уже к мужикам. — Вернулись оба на свои рабочие места.

— То, что вы видели, — приподнимаюсь с кровати в сидячее положение. Включаю Голос, смотря на двух стоящих сотрудников. — Никому не говорить и забыть.

Два болванчика со стеклянными глазами покинули палату, прикрыв за собой дверь. Самое время осмотреть и свой внешний вид. Я оказался абсолютно голый. Немного стесняясь своей наготы накинул на плечи лежащую рядом простынь, завернув вокруг себя вместо тоги.