Страница 37 из 89
Глава 10
«… Не след брать муку из одного мешка, парень, — вещал в моей голове голос мёртвого пекаря. — Запомни: чтоб караваи хлеба раз за разом получались одинаковыми, научись использовать муку из разных помолов. Ту, что привезли десятком дней раньше, смешивай со свежей. Мельник, етить его, может пшеничную и разбавить — с него станется. Ничего ты с этим не поделаешь: все они хитрованы и барыги. Главное: не бери порченую. Никогда! Такую добавлять в хлеб — злодейство! И не ленись просеивать муку дважды! Молодой — руки не отвалятся!..»
Болтовня мастера Потуса напоминала мне о временах, когда я любил слушать за рулём аудиокниги. Вот только те начитывались приятными голосами. От их звучания не хотелось ругаться и скрежетать зубами. А из призрака старого пекаря вышел отвратительный чтец. Первое время его скрипучий голос играл на моих нервах. Особенно тяжело мне пришлось в первые часы обучения. Выдержал: выручили навыки, привитые в прошлой жизни общением с тёщей.
«… Та вода, что течёт из труб, для теста — настоящее зло! — говорил призрак. — Она плохо квасится. Не ленись, бездельник: всякий раз перед замесом теста наполняй бочки речной водой. Процеживай её — убирай из неё всю гадость и мелкую живность. Не смотри, етить её, что она вроде как вытекает из болот. То живая вода, хлеб из неё выходит пышным. Тесто из слабой муки она делает суще и послушнее. И дай воде сперва нагреться! Не пихай её в тесто сразу! Пальцем пробуй: проверяй, чтоб была не холодной, но и не дюже тёплой…»
Я так и не смог уснуть под бубнёж старого пекаря. Повалялся с полчаса на кровати, ворочаясь с боку на бок и слушая о местных разновидностях печей, о методах быстро добиться от тех или иных видов печей равномерного прогревания, о влиянии влажности воздуха в пекарне на выбор правильного способа растопки. Понял, что поспать днём у меня не получится — решил заняться делом.
Ещё вчера собирался разобраться со способом хранения выручки от продажи хлеба. Пока не утонул в океане из медных монет. В прошлой жизни я редко сталкивался с большим количеством металлических денег. Такое случалось, если только кто-то расплачивался в моём обувном магазине накопленными в копилке монетами. Эти случаи бывали, но редко.
В первый день я слегка ошалел от вида и тяжести тех монет, что сдала мне под вечер продавщица. Подустал не только пересчитывать их, но и нести. Дотащил медяки в мешке от муки на второй этаж — бросил на пол в кладовке. Во второй день поступил так же. Но уже вчера сообразил, что должен срочно навести порядок в финансах: иначе после замучаюсь пересчитывать гору мелочи.
А считать деньги вскоре придётся. Ведь налоги в Персиле платили не раз в год, как я привык; и даже не поквартально. Стражники забирали свою долю ежедневно. Прочие инстанции обещали являться за деньгами в аккурат раз в десять дней. И теперь я понял, почему так часто. Чем бы они вывозили горы меди в конце года? Ведь получали они плату не только от меня.
Я поинтересовался у призрака, как при жизни распоряжался деньгами он. Выслушал лекцию о правильном использовании и хранении наличности. Пользуясь наводкой старого пекаря, отыскал в чулане четыре потрёпанных бочонка. Туда их спрятал наследник имущества мастера Потуса. Держать деньги в бочках мне раньше не приходилось — будет новый и забавный опыт.
Высыпал монеты из мешков на пол в гостиной — снова обалдел от их количества. Платили за хлеб в основном мелкими монетами: за три дня лишь дважды рассчитались серебрушками. Я с тоской вспомнил о бумажных купюрах и безналичных банковских операциях. Тут невольно посочувствуешь местным воришкам: чтобы украсть у меня все эти средства, им потребовались бы не только крепкие мускулы, но ещё и лошадь с телегой.
Мне не понадобилось спускаться вниз, чтобы уточнить в амбарной книге цифры выручек магазина за прошедшие дни. Для этого у меня был профессор Рогов. Он заменял и блокнот для записей, и калькулятор. Функционально он был не хуже, чем тот компьютер. Ведь Мясник в своё время освоил не только магические науки — уделил время и математике. Мэтр сразу же мне выдал, сколько и кому я должен буду вскоре заплатить.
Я вздохнул, уселся на пол и принялся раскладывать монеты по кучкам. В одну для поварской гильдии, в другую — для княжеского клана. В третью — для главы города. Не позабыл и о местном криминалитете. Их долю решил после ссыпать в бочку покрепче. Чтобы господа бандиты не подумали, будто я ими пренебрегаю: в криминальной сфере часто встречались… обидчивые люди.
Пока я перебирал монеты, лекции по пекарскому делу ни на миг не прекращались. Светившаяся голубым светом призрачная фигура старого пекаря стояла за моей спиной — голос пекаря бубнил в моей голове. Профессор объяснил мне, что облик привидения — не что иное, как причуды моей фантазии. Как выглядел мастер Потус при жизни — неизвестно. Но моё воображение придало слепку его личности образ коротконогого старика.
А вот лицо пекаря всё ещё оставалось безликой маской. Мой мозг не озаботился придумать внешности призрака мелкие детали. Или же мне попросту хотелось, чтобы привидение слегка походило на забавное облако — было эдаким человечком из светящегося плотного тумана, не походящим на настоящего, живого человека или восставшего мертвеца.
«… Значится так, лодырь, — продолжал скрипеть голос пекаря. — Закваска — то дух твоего хлеба. То, без чего у тебя никогда не получится ничего путёвого — енто я про тесто говорю. Не слушай тех бездарей, что советуют добавлять в хлеб пивные дрожжи! Хлеб на пивных дрожжах — сущая отрава! Не смей портить продукты! Закваску для хлеба всегда делай сам. Ничего в том сложного нету — справишься. Каким бы рукожопым ты ни был, но никогда не доверяй сей процесс посторонним: не покупай закваску на рынке…»
Медные монеты с глухим звоном упали в бочонок — это десять процентов от моих первых выручек для поварской гильдии. Я отодвинул гильдейский бочонок в сторону, придвинул к себе следующий. Пересыпали в него долю для княжеского клана. Хмыкнул, отметив, как уменьшилась основная куча меди. Пальцем стал отбрасывать от неё медяки, подсчитывая причитавшееся городской канцелярии.