Страница 1 из 20
Олег Фурашов
Хирурги человеческих душ (роман-трилогия). Книга первая. Человек может всё!
Все события и действующие
лица романа выдуманы,
все совпадения случайны.
Автор
Глава первая
1
Рыжий бродяга с пафосной фамилией Замараев-Переславский виновато вздыхал и смущённо теребил единственную пуговицу, чудом уцелевшую на его замызганном пиджаке.
– Так куда тебе предписано было следовать после освобождения из места ссылки? – раздражённо и сурово вопрошал его председатель Ленинского районного народного суда Пожарский Андрей Андреевич.
– В Красносыльск, – покорно ответствовал скиталец.
– Вот и следовал бы туда! – всё более распалялся судья. – Чего ты в областной центр попёрся?
– Дык…, – напрочь стушевался Замараев-Переславский.
– Вот тебе и «дык»! – подъел его Андрей Андреевич. – Раз родители тебя произвели в Красносыльске, знать там тебе и место.
– Дык, я же уже говорил, что родом-то из Ленинграда.
– Откуда-откуда! – скептически возопил Пожарский, не придавший внимания данному автобиографическому нюансу при установлении личности подсудимого. – Чё ты меня бабкиными сказками кормишь? – принялся он листать материалы уголовного дела. – Фу ты ну ты! А ведь взаправду! – убедившись в правоте оборванца, изумлённо уставился на него вершитель судьбы человеческой.
– Именно, – не без ностальгии выдохнул Замараев-Переславский. – Литейный проспект, 24. В одном доме с самим Осей Бродским…
– А кто это?
– Заика-то? Это пиит, высланный из СССР. Тоже сидел за тунеядство. А недавно его выдвинули на Нобелевскую премию…
– Была б моя воля, – перебил деклассированного элемента судья, – я б и тебя выслал! Приморила уже эта творческая интеллупенция…
– Высылайте, – с готовностью выдохнул рыжий. – Глядишь, и меня выдвинут на Нобелевку. Я ведь тоже – натура креативная. Мы с Осей одной крови…
– Чего-чего? – выпучил глаза Пожарский.
– Рыжая лошадь ржала во ржи! И рыжий мерин над нею кружил! – вместо пояснения, продекламировал Замараев-Переславский. – И была, была та ржа, даже круче, чем маржа!
– Ты мне эти замашки гнилозубой интеллигенции брось! – пригрозил ему Андрей Андреевич. – Вот впаяю тебе пару годиков за бродяжничество…
Гневную тираду служителя Фемиды прервала резкая трель телефонного звонка. Председатель суда снял с аппарата трубку.
«Странно, – подумал Алексей Подлужный, сидевший в зале на лавочке для слушателей. – С чего бы это? В судебном заседании – и вдруг телефон. Странно…»
Судья принялся что-то бормотать в трубку, широко и резко раскрывая рот, но голоса его не было слышно, словно в немом кино. Телефонный же аппарат, между тем, продолжал зуммерить, не переставая, вопреки поднятой трубке…
…Алексей Подлужный с трудом разомкнул затяжелевшие ото сна веки и оторвал голову от подушки. Сообразив, что находится в помещении городской прокуратуры, он сорвал телефонную трубку с трезвонящего устройства, предусмотрительно придвинутого к дивану. Выругавшись про себя (приснится же такая дребедень!), Алексей бросил в эфир расслабленным заспанным голосом традиционную фразу: «Дежурный следователь прокуратуры Подлужный».
– Дежурный управления внутренних дел города Среднегорска майор Колотушкин, – представились ему на противоположном конце провода. – Убийство на улице Тихой: муж застал жену с любовником и порешил его. Оперативная группа за вами уже выехала. Прошу приготовиться.
– Понял.
– Пока группа в неполном составе, – продолжал Колотушкин. – Зашились с происшествиями по нашей, по милицейской линии. Остальные подъедут попозже. На месте вас встретит участковый. Всё.
– Понял, – вторично подтвердил усвоение полученной информации Алексей, прерывая разговор и готовясь к выезду.
Поскольку Подлужный, как это обычно и бывает на дежурстве, спал полуодетым, то сборы заключались в том, что он надел туфли, поверх рубашки набросил лёгкую курточку, поставил следственный чемодан к входной двери служебного помещения и присел на стул у окна, поджидая оперативную машину. Спохватившись, он бросил взгляд в изголовье дивана: там лежала «самиздатовская»1 книга об опальном поэте-тунеядце Иосифе Бродском, что он читал перед сном – и брошюрка полетела в боковой карман чемодана.
Милицейский «УАЗик» въехал во двор городской прокуратуры через пару минут, и Алексей энергичным шагом последовал на улицу.
– Здравствуйте, – проговорил он, распахивая дверцу автомашины и забираясь на второй ряд сидений.
– Ночь добрая! Здрасьте, – поочерёдно откликнулись с передних мест пожилой водитель и оперативный сотрудник – молодой плечистый парень.
– Если её можно назвать доброй, – проворчал Подлужный, усаживаясь удобнее. – А что нас так мало?
– Квартиру персонального пенсионера союзного значения бомбанули, так туда пол управления согнали, – пояснил шофёр, трогая «УАЗик». – Опера в мыле бегают…А дежурный судмедэксперт – в гостях, его с другого конца города везут. По краже наши как закончат, так тоже на убийство переключится.
– Место происшествия где? – начал уточнять обстановку Алексей.
– Улица Тихая, двадцать восемь, – прочитал адрес «горячей точки» с блокнотного листа оперативник.
– Погодите, погодите, это где ж такая? Что-то знакомое…, – принялся анализировать информацию Подлужный.
– Да в Кировском же районе, – прояснил его затруднение водитель.
– Возле старого кладбища?! – воскликнул Алексей.
– Ну да.
– Теперь вспомнил, – констатировал следователь. – Я однажды туда выезжал – у чёрта на куличках. Мы тогда адресок чуть ли не час разыскивали. Что примечательно, там по одну сторону кладбища идёт улица Тихая, а по другую – Весёлая.
– Наверное, по которой с музыкой несут? – предположил плечистый парень.
Троица негромко рассмеялась.
– Да-а, у нас, у русских, завсегда так: печаль и радость вперемешку, – мудро подытожил шофёр. – Весело нам – пьём, грустно – пуще того пьём.
– Бывали в тех краях? – поинтересовался Алексей у оперативника.
– Нет, – признался тот. – Я вообще на труп – впервые. Я же стажёр. Только-только школу милиции закончил…Шилов. Виктор Шилов, – назвался он.
– Старший следователь прокуратуры Ленинского района Подлужный, – ответно отрекомендовался Алексей. – А кто сообщил об убийстве?
– Да сам рогоносец и позвонил. Он, вроде, экспедитором работает. Так, мол, и так: досрочно прибыл из командировки, а жена с хахалем «кувыркаются». Ну и пофулюганил…, – слегка поюродствовал Шилов. – Приезжайте, дескать, помогите похоронить хахалька-то. И далее в том же духе. С чёрным юморком…
Выслушивая более обстоятельную вводную, Алексей автоматически взглянул на электронный экран, установленный на крыше здания вычислительного центра, мимо которого они проезжали. Табло в строго чередующейся последовательности демонстрировало температуру воздуха и местное время. Электронный информатор сначала показал, что на дворе четырнадцать градусов тепла, а затем поведал о том, что идёт третий час ночи начала июня 1987 года.
Вокруг безмятежно почивали в домах горожане, погрузились в сладкий сон окрестные райцентры, деревни и сёла, спокойно отдыхал весь советский народ, и лишь правоохранительные органы, пограничники и дежурные службы Вооружённых сил великого и могучего Советского Союза зорко и бдительно несли почётную и ответственную вахту.
2
Улицу Тихую, находившуюся на окраине областного центра, нашли быстро, несмотря на кромешную тьму и некстати разразившийся, почти тропический ливень. Но вот с обнаружением искомого жилища изрядно помучились, ибо последним, из разбросанных там и сям одноэтажных деревянных хибарок, как ни странно, оказался домишко под номером двадцать семь. На нём улица Тихая, кривая и изогнутая как в средневековом татарском селении, и обрывалась. Дальше через болотистую низинку тянулась разбитая вдрызг просёлочная дорога, окружённая гигантскими и мрачными деревьями и густым кустарником. Водитель подал было автомобиль в сторону чащобы, но затем затормозил и заявил:
1
Самиздат (самостоятельное издательство) – неофициальное (во избежание цензуры) издание и распространение литературных произведений в СССР.