Страница 27 из 54
– Да, – мечтательно проговорил Корнилов. – С утра буду ловить преступников, а поздно вечером и в выходные – хороших людей… Мне, кажется, лет девять было, когда я пришел в зал дзюдо. Сначала мы занимались в спортивных костюмах, а потом тренер объявил, что надо сдавать деньги на кимоно. Мама работала медсестрой. Все сдали, а я – нет. Но заказ что-то задерживался, и я пока был, как и все. Потом кимоно привезли, и на следующую тренировку все пришли, как настоящие дзюдоисты. Тренер учил их повязывать пояс, складывать куртку и штаны. Мама укоротила и перешила мне свой белый халат медсестры. На следующее занятие я вошел в зал в тренировочных штанишках и укороченном белом халатике. Весь зал затрясся от смеха, как во время одновременной отработки страховки. Знаешь, как меня прозвали?
– Доктором… Пилюлькиным? – спросила Аня.
– Как ты догадалась? – удивился Михаил.
– А я была там, рядом с тобой. Тебе только казалось, что ты один…
– Вы плачете, Анютины Глазки? Не плачьте, эта история кончается хорошо. Вернее, она еще не кончается… Когда мы боролись, мой халатик рвался от малейшего рывка. У нас были хорошие ребята, а были и негодяйчики. Вот эти старались специально порвать мне халат.
А потом было первенство нашего ДСО. Моего тренера звали Александр Измайлович. Он принес мне перед соревнованиями свое старенькое кимоно, подвернутое для меня, и сказал: «Они выделили тебя из всех, чтобы смеяться над тобой, как над самым худшим. Сейчас у тебя есть возможность доказать обратное».
Я занял первое место – единственный из нашей секции. Постирал и выгладил кимоно, принес на следующую тренировку. «Потом отдашь», – сказал мне тренер. Я несколько раз приносил ему чистое, отглаженное кимоно, вернее, дзюдо-ги, а он говорил «потом»… Это кимоно у меня до сих пор лежит. Где сейчас мой первый тренер? На пенсии, наверное?
– А ты найди его, – предложила Аня, – и подари ему кимоно, только новое, и черный пояс, который тебе вручили японцы.
– Вот этого я делать не буду.
– Почему? – удивилась Аня. – Это так красиво, ритуально!
– Именно поэтому не буду. Не такой мужик Александр Измайлович. За такие красивости он, чего доброго, и по шее даст. И правильно… Доктор Пилюлькин. Я и представить себе не мог, что когда-то у Пилюлькина будет второй дан, черный пояс, полученные не за деньги, не у чиновника от спорта, а в Японии, от патриарха школы.
– Он тебя приметил и благословил?
– Да, благословил. Не смейся. Между прочим, он обещал мне на следующий год выслать приглашение на семинар. А я еще посмотрю, кого из учеников взять с собой.
К тому же, у школы есть филиал в Германии, куда я тоже могу приехать, как свой, родной человек.
– Я с тобой дружу, – сказала Аня, пододвигаясь еще ближе, хотя ближе было некуда. —
А я сегодня ходила насчет работы в одну… в одно издательство. Меня, правда, Оля Москаленко к себе зовет в оптовую торговлю, но мне к ней не очень хочется. Я ее очень люблю и знаю, что она для меня все сделает. Но работать под ее началом – это как учиться в классе, где твоя мать – классный руководитель, или старшая сестра – завуч. Я уж лучше сама попробую.
– А может, тебе в науку пойти?
– В какую науку?
– Поступишь в аспирантуру, напишешь диссертацию, защитишься… Ты же мечтала писать диплом по этому… «Суров ты был, ты в молодые годы умел рассудку страсти подчинять…»
– Серенький Медвежонок! Ты опять все перепутал, – расхохоталась Аня, не замечая, что Корнилов заговорщицки подмигнул кому-то невидимому. – «Любви, надежды, тихой славы, недолго нежил нас обман…» Чаадаев Петр Яковлевич. Запомни, Медвежонок. Предлагаю сделку. Ты обучаешь меня дзю-дзюцу, а я тебя просвещаю, сею в тебе разумное, доброе, вечное.
Пальцы Ани застучали, как зернышки, по черепу Михаила.
– «Любви, надежды, тихой славы недолго нежил нас обман», – проговорил Михаил.
В этот вечер к квартире Корниловых, пока они так мило беседовали, кто-то словно проложил незарастающую народную тропу. Сначала в дверь позвонили люди с какими-то подписными листами в руках. Потом соседка по лестничной площадке «побеспокоила». Она рассказала, что прошлой ночью в соседнем подъезде срезали все электросчетчики. Этой ночью ожидается то же самое и на их лестнице. Соседка собиралась сидеть всю ночь с включенным светом, чтобы застукать преступников. Затем позвонил соседский ребенок, очень хороший рассудительный мальчик, который уходил погулять, но боялся потерять ключи. Корниловы не успели положить под зеркало ключи с брелком в виде показывающей язык глумливой рожицы, как пришла его мама.
Следующий звонок в дверь был встречен стоном обоих супругов.
– Держи меня, Корнилов, а то я сейчас под статью пойду! – закричала Аня, выскакивая в коридор.
– Нет, это ты меня держи…
Так, стиснув друг друга в объятьях, они открыли дверь молодому человеку, лицом и одеждой похожему на проповедника.
– Здравствуйте. Анна Алексеевна Корнилова здесь проживает? – спросил он, не улыбаясь, а принимая улыбку, как культурист позу, то есть строя ее из специально тренированных для этого мышц лица. – Меня зовут Денис Зайцев. Агент недвижимости из агентства недвижимости «Львиный мостик».
– Но мы не собирались что-то продавать или покупать, – удивилась Аня.
– Все правильно, – обрадовался агент Зайцев. – Вы уже купили.
Он вынул откуда-то из-за спины портфельчик, вернее, папку, которая была разбита на множество прозрачных папочек. Быстро пробежав по ним пальцами, как гитарист по струнам классической гитары, он распахнул перед ними какие-то документы в прозрачной упаковке.
Аня была так ошарашена, что ничего не могла разобрать в договоре, кроме собственной фамилии. Но Михаил сориентировался сразу. Он пригласил агента, как водится, на кухню. Аня решила довериться во всем юридически грамотному мужу, а сама занялась чаем или кофе. Агент выбрал кофе.
– Вы потом все внимательно прочитайте, – посоветовал Денис Зайцев. – Я вкратце изложу вам суть дела. Некое лицо, пожелавшее остаться неизвестным, через другое подставное лицо, то есть, через посредника, заключило с нашим агентством договор на оказание услуг. Услуга же такая: мы должны были купить и оформить в собственность коттедж с землей на имя… На ваше имя, Анна Алексеевна. Заказ был на ближайшие пригороды. Но нам здорово повезло. Мне удалось подыскать вариант в Озерках, на Суздальских озерах. Не на берегу, но все равно в очень хорошем месте. Тридцать соток земли и небольшой двухэтажный кирпичный домик. Улица Кольцова, как раз между озером и стадионом. В коттедже почти закончена отделка. Счастливый случай! Хозяин строит дом в Финляндии, в десяти километрах от президентского дворца. А этот решил продать. Там у них просто: захотел жить в Финляндии, решил прикупить недвижимость в Испании… А кто-то взял и подарил вам чудесный коттедж с зеленой территорией. Тридцать соток! Можно теннисный корт построить…
– Ничего не понимаю, – прервала его Аня. – При чем здесь я?
– При том! Вы становитесь собственником! – пока Корниловы хлопали глазами, агент Зайцев громко радовался за них. – Причины, поводы меня не касаются, мое дело недвижимость, а не человеческие отношения. Заказ выполнен, формальную сторону дела я беру на себя. Вам остается только подписать бумаги и радоваться своему счастью. А причины вашего счастья вам уж лучше знать.
Агент Зайцев подмигнул Ане со смыслом, в этот момент закипели почти одновременно кофе и супруг.
– Вот что, молодой человек, – сказал Корнилов, сохраняя над собой контроль через правильное дыхание. – Вы должны нам немедленно открыть имя тайного благодетеля.
– Это невозможно, – усмехнулся молодой, но опытный риэлтер. – У меня подписан договор о конфиденциальности. А потом, договор с посредником был формальностью, так сказать, нашим внутренним делом. Наша работа хорошо оплачивалась, авансировалась. Поэтому нас не очень интересовали его паспортные данные…
Корнилов вышел на короткое время из кухни, а вернулся уже с удостоверением в руке. Агент Зайцев не испугался, а удивился.