Страница 30 из 100
Уже сидя в самом низу башни, потихоньку отходил от очередной непонятки. Руки слегка дрожали, но, что самое странное, вместе с ними тряслось и ядро. Оно мелко вибрировала, создавая после себя болезненные спазмы. Не сильные, но этой боли хватало, чтобы морщиться от каждого подобного приступа.
И опять же, провести параллели с физическим телом труда не составило. Скорее всего, это реакция ядра на чрезмерные нагрузки. Подобно тренировкам. Здесь уже встает другой вопрос: а нужно ли время, как в случае с физическими нагрузками, чтобы тела начало эти нагрузки пускать на нужный путь? Иными словами, а толк от этого будет?
В любом случае отступать я не собирался. Здесь относительно безопасно, еды пока хватает. Та самая «льдинка» внутри меня в размерах, вроде бы, не увеличилась. Так что, смертельный марафон объявляется открытым!
Правильно говорят, заставь дурака богу молиться....
В общем, спустя трое суток печать, кажется, сломалась.
С каждым разом ей нужно больше все больше времени на подзарядку. Началось всё с десяти минут, а закончилось двумя с половиной часами. Сейчас же, я сидел наверху башни и, откровенно говоря, скучал. Прошло уже четыре часа после последней вспышки, но никаких подвижек не было. Да даже местный фон как-то сдулся, что ли. Не было уже той плотности. Не осталось и неприятных ощущений от нахождения здесь. А вот эффект был. Объем ядра определенно увеличился. И еще, если судить по внутренним ощущениям, магия стала мне даваться проще. Не было нужды в какой-то запредельной концентрации. Не нужно было и сосредотачиваться именно что на магии. Всё происходило по наитию, хватало только лишь небольшого усилия воли.
Но всё хорошее рано или поздно заканчивается. Вот и мне, похоже, можно возвращаться. Правда, опять же, как?
За эти трое суток трещина появлялась еще дважды. И оба раза выше уровня подземелий. А еще начиная со второго дня, начали заглядывать мертвяки. Пока еще простые скелеты, хотя не шибко и простые, но, тем не менее, каких-то серьезных тварей еще не было. Правда, опять же, мне совсем не ясна логика всего этого. Почему столь насыщенный фон, родной для них направленности, наоборот отпугивал их, а не приманивал? Что кроется за ответом на этот вопрос?
В любом случае, смотря через пролом окна в бинокль, я искал непонятно что. Просто скользил взглядом по окрестностям, отмечая полную разруху и чуть ли не в пыль разрушенные дома. Понять, где какой район не представлялось возможным. Казалось бы, ну уж дворцы там, или любые другие крупные строения должны бросаться в глаза, но нет. Не было их. Точнее остовы были, руины были и это всё, что осталось от местного огроменного города.
Разум еще не осознал. Не до конца обработал картинку, но что-то мысли царапнуло. Вернувшись назад, чуть настроил резкость, принявшись скользить по руинам буквально сантиметр за сантиметром. Бинго! Один из местных кратеров, что я встречал и в другом большом городе, словно от бомбардировки, оказался столь глубоким, что пробил толщу грунта и вывел на свет туннели. Заваленные камнями и другим хламом они абсолютно не бросались в глаза. А вот стоило только сосредоточиться на поиске, как по определенным нюансам увидеть столь нужный выход получилось.
Теперь вот, найдя нужное, передо мной встали три проблемы. Внизу не прямая линия метро, а нехилый такой лабиринт. И, второе, до нужного пролома, вот так навскидку, километров десять. Ну и, третье, словно насмешка — трещина совершенно в другой стороне и расстояние до неё, даже отсюда, порядка двадцати пяти километров. Нет, город-то мертвый, хе. Как в прямом, так и в переносном смысле. По крайней мере, никаких тварей за все эти три дня я не видел ни разу.
Дальше ждать у моря погоды я смысла не видел. Печать так и не засветилась, а фон, как был бледным, так и остался. Пришлось настраиваться на долгую прогулку, благо отдохнуть за трое суток успел я с лихвой.
Уже через полчаса, спустившись вниз, я двинул в нужном мне направлении. Перед этим достал компас и свершившись с направлением еще наверху, неспешно пошел в нужную сторону.
Туннели, туннели и еще раз туннели. Всё ничего, но через полчаса, когда они начали уводить меня далеко в сторону, а своротов в нужную не было, немного напрягся. А уж когда до слуха донеслись тяжелые шаркающие шаги, стало как-то не до переживаний.
Огромная туша гнилой плоти появилась внезапно. И вообще ждал я её с другой стороны. А тут привычного вида мертвяк, только с раздутым донельзя животом, и опять же, каким-то запредельным количеством рук, торчащих в разные стороны. Меня он увидел сразу, хотя наверно у них в ходу какое-то другое чувство. И споро так поплелся на своих коротких, но толстенных лапках. Очередь калаша разнесла тишину в клочья, как и голову твари. Только вот мертвяк, как шел ко мне, так и продолжил это дело.
Нас разделяло метров двадцать, не больше. Поэтому немного разорвав дистанцию назад, замер на пару секунду, собирая энергию на кончиках пальцев, и искрящаяся шаровая молния унеслась к цели, на долю секунды высвещая коридор электрическими вспышками.
Жахнуло знатно. Огромную часть плоти буквально выжгло, оголяя скелет, что представлял собой знакомое уже зрелище десятка слепленных костей.
Вторая шаровая молния унеслась с небольшой задержкой. Попал я четко в выжженную до этого дыру. И снова всё по сценарию. Небольшой взрыв, электрические дуги в разные стороны и вот в этот раз этого хватило. Туша так и рухнула на пол, расплывшись гнилым мясом в стороны.
Уже привычным движением закинув небольшой рубин в рот, принялся ждать. Помнится, после того здоровенного скелета камешек остался, что надо. Так и здесь, можно было надеяться, что рубин меня не разочарует.
Не разочаровал.
Камень оказался лишь немногим меньше того, что остался после скелета. По времени же, ждать пришлось часа полтора, что для такой туши прямо рекорд. Скорее всего, это местный насыщенный фон так влияет на скорость разложения тварей.
Еще около полукилометра я шел совершенно в другом направлении. Пару раз натыкался на обычных, только, пожалуй, чуть более быстрых, мертвяков. Эти слепки, как стал их называть, несмотря на всю свою неповоротливость, двигались довольно шустро. А еще, стоило им оказаться ближе, как в дело шла рвота. В прямом, мать его, смысле. Первый раз, увидев сие зрелище, чуть его не повторил. Гнилостные миазмы разнеслись по туннелю, а камень, в месте попадания этой зеленой жижи, начал превращаться в какую-то, неприятного вида, пену.