Страница 24 из 50
– У тебя чудесная грудь. – Юлиан выпрямился и теперь возвышался над ней, словно башня. – Она идеально подходит для мужской руки. – Он тут же взял в каждую руку по груди.
– О, Юлиан, – простонала Грейс; ее тело пылало. – Ты же обещал.
– Я веду себя вполне пристойно, – сказал он слегка осипшим голосом и, опустив руки, проскользнул под ее штанишки.
– У тебя прекрасное тело. – Он осторожно погладил ее лоно, потом поцеловал в шею, продолжая ласки внизу.
– О, Юлиан! – выкрикнула Грейс, понимая, что если не положить этому конец прямо сейчас, то потом они уже не остановятся.
– Тише, у меня все под контролем. – Юлиан проник пальцами в самое сокровенное место ее тела.
Грейс застонала, снедаемая огнем желания, когда Юлиан припал губами к ее губам долгим страстным поцелуем.
Потом он поднял ее на руки, не отрываясь от ее губ, и, перенеся на постель, устроился рядом, продолжая целовать.
Грейс вся горела от его прикосновений и от его удивительного запаха, а еще от того, что он лежал рядом с ней. Раздвинув ее бедра коленями, Юлиан лег поверх нее, не снимая одежды, и Грейс почувствовала, что ей нравится ощущать его вес и его эрекцию.
Словно под гипнозом она подалась бедрами ему навстречу.
– Вот так, вот так. – Юлиан продолжил массировать телом ее лоно. Грейс было так хорошо, что она поняла – будь он сейчас в ней, она уже достигла бы вершины наслаждения.
– Чувствуй, как я дотрагиваюсь до тебя. Чувствуй мое желание. Не сопротивляйся своим эмоциям.
Грейс снова застонала, когда Юлиан принялся целовать ее шею и грудь, покрывая их паутиной нежных прикосновений. Она исходила желанием, чувствуя, как он подвергает ее сладкой пытке, доставляя доселе незнакомое удовольствие.
Юлиан дрожал от напряжения – таких усилий ему стоило оставаться в одежде. Он так сильно хотел ее, что постепенно разум начал покидать его. С каждым взмахом ее бедер он хотел кричать в голос от нарастающего желания. Это была самая настоящая пытка.
Грейс погладила его по спине, а затем просунула руки в задние карманы джинсов и сжала ягодицы, что явно не облегчило Юлиану жизнь.
– О да, – промурлыкала она, когда он ускорил темп.
Голова Юлиана шла кругом. Ему хотелось оказаться внутри ее, и если он не может это сделать одним способом, то, именем всех храмов Афине, сделает другим.
Юлиан принялся целовать ее живот и спустился ниже, одновременно снимая нижнее белье.
Тело Грейс сотрясалось от предвкушения.
– Скорее, – только и смогла прошептать она.
Он раздвинул ее ноги шире, потом поднял ягодицы и подставил плечи под бедра.
Грейс распахнула глаза, когда он прикоснулся языком к сокровенному бутону, потом откинулась назад. Никогда еще она не испытывала ничего подобного. Снова и снова Юлиан творил такие чудеса языком, что она боялась навсегда лишиться дыхания.
Юлиан тоже наслаждался их интимной близостью; стоны Грейс будоражили его. Он чувствовал, как отвечает ее тело на каждое его прикосновение, и ему хотелось показать ей, чего именно она была лишена все эти годы. Когда Грейс выйдет из этой комнаты, она уже не сможет жить прежней жизнью.
– Юлиан! – ахнула Грейс, когда к языку присоединился палец, но он только ускорил движения, лаская ее, как никто никогда не ласкал.
Грейс думала, что лучше уже быть не может, и тут разразилась немыслимым, неописуемым, восхитительным оргазмом, а Юлиан все продолжал и продолжал до тех пор, пока она снова не достигла пика наслаждения.
Когда это случилось в третий раз кряду, Грейс подумала, что так можно и вовсе раствориться в блаженстве.
Ослабев от сладостных мучений, она замотала головой из стороны в сторону.
– Юлиан, прошу тебя. – Ее тело вновь содрогнулось от его прикосновений. – Я больше не вынесу.
Только после этой мольбы он оставил ее, и дыхание Грейс начало постепенно успокаиваться, хотя она все еще дрожала от макушки до самых пяток. Такого наслаждения она еще не испытывала никогда в жизни.
Юлиан поднялся поцелуями по ее телу до самых губ.
– Скажи мне правду, Грейс, ты когда-нибудь испытывала что-либо подобное?
– Нет, – прошептала она, сомневаясь, что кто-то из женщин вообще мог испытать нечто похожее. – Я и понятия не имела, что такое бывает.
Юлиан осмотрел ее голодными глазами, словно не прочь был продолжить, и Грейс, почувствовав его эрекцию, поняла, что он в отличие от нее не довел дело до конца. Он сдержал слово, данное ей, и теперь она решила помочь ему, невзирая на отсутствие должного опыта.
Опустившись ниже, она принялась расстегивать его джинсы, и он, поймав руку Грейс, поднес ее к губам и поцеловал раскрытую ладонь.
– Это сладкая мысль, но не утруждай себя.
– О нет, Юлиан. – Грейс шумно вздохнула. – Я знаю, мужчинам вредно не…
– Нет, – упрямо сказал он.
Грейс нахмурилась:
– Но почему?
– Я не могу кончить.
Грейс широко раскрыла глаза. Неужели он это серьезно?
– Таково проклятие. Я могу доставить тебе несказанное удовольствие, но не себе. Если ты продолжишь, от этого мне будет лишь больнее.
Грейс быстро отдернула руку.
– Тогда зачем ты…
– Просто хотел показать тебе.
Грейс огорченно заморгала.
– Хотел или был должен? Это часть проклятия, не так ли?
Юлиан взял ее за подбородок.
– Нет. Я борюсь с проклятием, иначе уже давно был бы в тебе.
– Тогда я не понимаю.
– Я тоже. – Он поймал ее взгляд, словно надеялся в нем найти ответ. – Просто полежи со мной, прошу.
Грейс поморщилась. Бедный Юлиан, что они сделали с ним…
Он поднял книгу и протянул ей:
– Ты обещала почитать мне.
Грейс раскрыла книгу, а Юлиан тем временем взбил подушки и, сложив их у изголовья кровати, лег сам, а затем притянул Грейс к себе и, накрыв их одеялом, стал баюкать ее в колыбели своих рук.
Наслаждаясь ароматом сандалового дерева, Грейс принялась читать вслух историю о Уэнди и Питере Пэне, и это длилось около часа.
– Мне нравится звук твоего голоса, нравится, как ты говоришь, – сказал Юлиан, когда она переворачивала очередную страницу.
Грейс улыбнулась:
– То же самое я могу сказать тебе. У тебя удивительный акцент, он очень приятен для слуха.
Юлиан забрал у нее книгу и положил на ночной столик. Грейс молча посмотрела на него. В его глазах горело желание, от которого у нее перехватило дыхание.
Он поцеловал ее в кончик носа, потом протянул руку и, взяв пульт управления, убавил свет до минимума. Потом прижал Грейс к себе и откинул непослушные пряди с ее лица.
– Мне нравится, как ты пахнешь…
– Спасибо, – прошептала она в ответ и попыталась придвинуться к нему еще ближе, несмотря на то, что грубая ткань джинсов больно терлась о ее обнаженные ноги.
– Тебе удобно в этой одежде? Может, переоденешься?
– Нет, – тихо сказал Юлиан. – Так я уверен, что моя ложка не полезет за твоим медом.
– О, не говори этого больше! – Она засмеялась. – Кстати, твой братец иногда просто несносен.
– Что ж, с этим не поспоришь.
Грейс забрала у него пульт.
– Спокойной ночи, Юлиан.
– Спокойной ночи, сладкая моя.
Едва Грейс выключила свет, дыхание Юлиана изменилось, стало прерывистым и частым.
– Юлиан?
Он не ответил и отодвинулся от нее.
Грейс не на шутку обеспокоилась и включила свет, чтобы посмотреть, что происходит. Юлиан сидел на кровати, обхватив колени руками; на лбу его выступила испарина, глаза дико вращались.
– Да очнись же!
Юлиан огляделся по сторонам, словно избавляясь от страшного сна, потом протянул руку и ощупал стену за кроватью, словно хотел убедиться, что она реальна и не является плодом его больного воображения. Затем он облизнул губы, потер ладонью грудь и сглотнул.
Только теперь Грейс поняла, в чем дело. Темнота – его главный враг.
Вот почему Юлиан лишь приглушил свет.
– Прости, я не подумала. – Грейс прижала его к себе, удивляясь, что такой сильный мужчина может быть слабым, точно младенец.