Страница 70 из 166
Шепнув Роланду, что девушки явно благородного происхождения, и что рыцарь должен вести себя куртуазно, я попросил Отто представить нас. Парни и девчата и правда оказались одной семьёй. Гаспар, Рамиро, Хоакин, Луис и Роландо де Аргуэльяс, и их сёстры Йоландита и Инес. Мы сообщили, что догоняем армию крестоносцев. Как выяснилось, братья и сёстры де Аргуэльяс направлялись туда же. Постепенно мы разговорились, и ребята поведали свою историю.
В Ульм они попали из города Ливорно в Италии, точнее в Тоскане, хотя родом были из Испании. Вернее, из королевства Кастилия, так как Испания появится на карте только через три с лишним века. Родные места им пришлось покинуть после того, как большая часть их семьи была убита. В Средневековье убивает не какой-то отморозок, не придумавший более умного способа забрать ваш айфон и драгоценности, либо желающий прославить свою никчёмность в соцсетях. В XII веке убивают враги, а их у рода Аргуэльяс оказалось слишком много, и были они слишком сильны.
Не особо состоятельный и не сильно могущественный род кастильских кабальерос, ревниво оберегавших свою честь и независимость, ухитрился сцепиться сразу с несколькими грандами, а до кучи ещё и с богатым королевским городом. Отец ребят был младшим сыном, но после гибели старших родичей оказался главой семьи. Правда, это ему совсем не помогло. Он мстил и гадил как мог, но силы были слишком неравны. Кончилось тем, что соединённые войска врагов взяли штурмом и сожгли его замок, перебив всех, кого там нашли. Чудом спасшийся кабальеро, написав дарственную Церкви на свои, захваченные врагами земли, чтобы напоследок отравить их торжество, лишив львиной доли добычи, вынужден был покинуть Пиренейский полуостров и бежать в Италию, в Ливорно. Куда ещё раньше, понимая, к чему всё идёт, отправил беременную жену-француженку (которую привёз несколькими годами ранее из Парижа, где был с королевским посольством), с пятью маленькими сыновьями (дочери родились уже на итальянской земле), под защиту местного епископа, приходившегося ему отдалённой роднёй. Сам он стал работать писцом и счетоводом в епископской канцелярии, благо уровень грамотности позволял. Точнее, служить, как он всегда заявлял. Тут большое различие. Дворянин не может на кого-то работать, это несовместимо с его честью. Но вполне может служить тому, кто стоит выше. И получать за службу «почётное вознаграждение» (gonorarum) — никакой заработной платы! Так повелось ещё со времён Рима.
Его дети росли в трехъязычной среде, разговаривая с отцом по-испански (точнее по-кастильски, в разных частях будущей Испании сейчас в ходу свои наречия), с матерью по-французски, а от окружающих постигая тосканское наречие, из которого в будущем образуется итальянский язык, а также другие итальянские диалекты, поскольку в Ливорно хватало выходцев из других частей «сапога». Да ещё и латынь выучили, знали немного по-гречески, по-арабски и по-провансальски. Ну и по части грамоты родители их натаскали, обучив также и счёту. Кроме способностей к языкам, у ребят оказался отличный музыкальный слух и красивые голоса, особенно у сестёр, а также талант к игре на разных инструментах. Так что братья Аргуэльяс с детства подрабатывали пением и музыкой на свадьбах и прочих празднествах. Сёстрам же отец позволял петь только в церкви, где их очень хвалили, говоря, что благородным девицам невместно шляться по дворам. А благородным юношам, выходит, вместно? Странные всё же понятия в этом Средневековье!
Хотя я где-то читал, что в средневековой Европе вроде как встречались девушки-менестрели. Или они позже появятся? В общем, беженцы из Испании в Ливорно жили — не сильно тужили. Не шиковали, конечно, но и не нищенствовали. Родители смогли дать ребятам благородное воспитание. Причём без свойственной большинству аристократов заносчивости. Выросшие среди простых людей братья и сестры Аргуэльяс научились оценивать окружающих не по происхождению и состоянию. Вот только, здоровье сеньоры Аргуэльяс так и не восстановилось после многочисленных родов и пережитых потрясений. Она прихварывала всё больше, и три года назад умерла. Смерть жены подкосила и отца семейства. Он тоже стал сильно сдавать, и недавно скончался, успев договориться с епископом, что тот возьмёт подросших сыновей на службу. На беду, епископ пережил отца ребят всего на неделю, а у нового епископа хватало собственных родственников.
В общем, обсудив сложившуюся ситуацию, младшее поколение семейства Аргуэльяс пришло к выводу что в Ливорно им ничего не светит, да и в других городах Италии вряд ли будет лучше. В родную Испанию возвращаться было опасно. Судили-рядили, пока не пришли к решению присоединиться к армии крестоносцев, в надежде на удачу и возможную встречу с родичами с материнской стороны. Правда, братья не хотели тащить с собой сестёр в опасный поход, и предлагали пристроить их в монастырь. Но двойняшки Йоландита и Инес с малолетства были девушками с характером, и становиться Христовыми невестами не пожелали, решив сопровождать братьев. Те не без гордости заметили, что девушки владеют лёгкими клинками, кинжалами, пальмами, метательными ножами и дротиками, а также луками и арбалетами. Такой была прихоть их отца, который, видимо, под влиянием своего бурного и драматического прошлого решил, что его дочери должны уметь постоять за себя не хуже сыновей.
Приняв такое решение, ребята продали свой дом в Ливорно, а также главную ценность — полную рыцарскую экипировку отца, оставив только фамильный меч, доставшийся старшему брату, прихватили имевшееся у них простенькое оружие, купленное для тренировок в прежние годы, и свои любимые музыкальные инструменты, а также прикупили доспехи из пропитанной воском варёной кожи, мулов, затем присоединились к направлявшемуся в Милан купеческому каравану. Оттуда, тоже с купцами, перейдя Альпы, они, добравшись до Ульма, рассчитывая встретить французских крестоносцев, идущих через Швабию. Но те уже успели уплыть по Дунаю, и семейству Аргуэльяс пришлось их догонять, купив место на судне Отто.