Страница 4 из 12
Говорили подчиненные, как обычно, больше для себя. Стратегию развития и разработки новой шахты он и так знал.
Календарь показывал, что сегодня его День рождения.
Павел не любил свои Дни рождения. И не любил он их как раз по вине той, что дала ему жизнь в этот день.
Парадокс? Еще какой! Вся его жизнь – сплошные парадоксы.
Мать бросила их с отцом в День рождения Павла. Он летел домой как на крыльях, мать должна была вернуться из какой-то своей поездки как раз сегодня.
Не вернулась.
Она позвонила, рыдала в трубку, что-то говорила о том, что так будет лучше для всех, что он, когда вырастет, поймет ее и простит.
Павел вырос, но не понял и не простил.
Мать, которая твердила ему, сколько он помнил, что она никогда его не бросит, сделала это в его же День рождения. Вот такой подарок ему подарила та, которой он верил и которую любил.
Отец вошел в квартиру вечером и, сев за праздничный стол, накрытый домработницей Варварой, молча налил себе рюмку сорокоградусной, хмуро посмотрел на заплаканного сына и так же молча выпил. Только потом он сказал:
– Ты мой сын. Ты Костров. А Костровы не плачут. Больше чтобы я этой мокроты не видел. Мужик ты или баба?
Это День рождения Павла, а потому и пирог его любимый с черничным вареньем и румяными косичками из теста поверх варенья. В пироге воткнуты свечи – 8 штук. Варвара расстаралась, внесла пирог со свечами в комнату и объявила:
– Загадывай желание и задувай! Задуешь, и твое желание исполнится!
Павлик с надеждой глянул сначала на свечи, потом перевел взгляд на отца.
Отец глянул на свечи и усмехнулся:
– Задуешь все и с первого раза, и твое желание исполнится!
– Любое желание?
– А вот это ты уже сам и проверишь! – усмехнулся тогда отец. – Проверишь и сделаешь выводы. А через год сам мне расскажешь, сбылось или нет.
Он их задул. Все до единой и с первого раза, а желание так и не исполнилось. Мать он больше не видел. Никогда.
Несколько раз она звонила, когда отца не было дома. Варвара звала Павлика к телефону, но он отказывался подходить. Отвечал всегда одно и то же:
– Предателей не прощают.
Это были слова отца. Это его девиз. Только под этим девизом отец смог добиться того, что они сейчас имеют уже в равных долях.
Почему только сейчас? Да потому, что новую шахту, ее разработкой и первыми добычами Павел занимался уже только сам, один. Отец присутствовал номинально, только на бумагах, как деловой партнер.
В год, когда ушла мать, ему исполнилось 8 лет, а в этот ему стукнет уже 45. Вот так, вдруг и по темечку.
Через год, увидев очередной пирог от Варвары со свечками, Павел сам сказал отцу, что его желание не исполнилось, а потому и загадывать он ничего не будет.
– Понял, значит, что не от свечек зависят наши желания, – отец усмехнулся и точно так же налил рюмку.
Дни рождения Павла они всегда отмечали вдвоем. Видеть гостей в этот день они не хотели оба.
Отец всегда был видным мужчиной, и у него, совершенно точно, были другие женщины, но в свой дом он их не приводил. Никогда.
Тот, который всегда был в разъездах, пока с ними жила мать Павла, тот, кто уезжал из дома на два, а иногда и на три месяца, тот, кто редко праздновал общие праздники типа Нового года, 23-го февраля и 8-го марта, после ухода от него жены перестал уезжать из дома дольше, чем на 3 дня. Теперь на все праздники он был дома. Всегда. Парадокс или так совпало?
Отец не стал ходить на собрания в школу, сходив туда всего один раз. Вернулся, вызвал Павла к себе в кабинет и сказал:
– Ты уже понял, что наша жизнь только в наших руках. Хочешь вырасти идиотом, я не буду тебе в этом препятствовать. Но имей ввиду, если ты не изменишься, я выставлю тебя из дома в день твоего совершеннолетия. Считай, что я подарю тебе самый дорогой в твоей жизни подарок – свободу выбора профессии. И это будет день, когда мы с тобой увидимся в последний раз. Если ты решишь, что не готов к такому, значит, ты принимаешь мой выбор твоего жизненного пути. У меня есть бизнес, я должен оставить его своему сыну, а ты потом своему. Только так. Иди. Думай!
И Павел подумал. В школе отца больше не видели. Павел учился, занимался спортом, завоевывал первые места на школьных олимпиадах и в спорте. Отец, увидев очередную медаль, лишь молча кивал и протягивал деньги.
– Все продается и все покупается в этой жизни. Все имеет свою цену! – эти слова Павел слышал всякий раз, получая денежное вознаграждение.
Когда ему исполнилось 15, отец привел его в элитный массажный салон, сказав:
– Хватит загаживать простыни и онанировать на своих одноклассниц. Лучше здесь и с ними, чем с неопытными дурами. Эти хотя бы научат тебя всему, не заразят венерическим заболеванием и не принесут тебе в подоле, приперев этим к стенке, не оставив выбора. Все в этой жизни продается и все покупается. В том числе, и любовь. Особенно любовь. Все они продажные твари! – отец кивнул на девушек, стоящих как на параде по линейке. – Эти хотя бы не скрывают этого, как твоя мать.
С этими словами отца трудно было спорить. Павел и не спорил. С этим утверждением отца он был согласен.
Сегодня его секретарша Танечка, молоденькая наивная дурочка, влюбленная в него, пожирающая его глазами и томно вздыхающая, пока, как ей кажется он не видит, преподнесла ему какой-то нелепый кекс с одной единственной свечой белого цвета. Белой и прямой, что наводило на мысли, куда он эту самую свечу хотел бы ей засунуть. Сдержался. А секретарша, сияя так, будто это ее День рождения, произнесла:
– Поздравляю с Днем рождения. Это Вам, Павел Андреевич! Загадывайте желание и задувайте! Именинные желания обязательно сбываются!
Павел на это лишь усмехнулся, но свечку задул. И думал он в этот момент об одной конкретной женщине, о которой не мог забыть вот уже месяц. Так что это все просто так совпало. Не сбываются желания от задувания свечей. Этот урок он давно усвоил.
– Мы сегодня в клуб собираемся, присоединитесь? – услышал он голос секретарши.
– Я подумаю, – ответил зачем-то на это Павел. Ни в какой клуб для празднования своего же Дня рождения он точно не пойдет. – Через 10 минут жду всех у себя на совещании! – приземлил он Татьяну и скрылся в кабинете как в защищенном бункере. Не успел он дойти до стола, как дверь кабинета открылась.
– Татьяна, какие-то проблемы? – рыкнул, не оборачиваясь. – С каких это пор ты входишь в мой кабинет без стука?
– Что-то ты совсем загнался, друг мой! Давно в клубе не был? Или твоя кукла Барби пропустила вечер расслабляющего траха? – услышал он голос Герберта.
– Герберт? – Павел обернулся и плохое настроение испарилось, как и не было.
– Ну, а ты кого ждал? – хохотнул друг и шагнул к Павлу со словами:
– Поздравляю, дружище! Вот и ты теперь у нас «ягодка опять»!
– Издеваешься или наслаждаешься? – усмехнулся Павел и пожал протянутую руку друга. День рождения самого Герберта был лишь через 2 месяца.
– Держи подарок! – удивил Герберт, протянув солидную плоскую коробку из черного бархата.
– Герыч, ты меня пугаешь! – хохотнул Павел. – Или мне уже пора получать в подарок драгоценности? По персональной скидке в ювелирке прикупил?
– А зад у тебя не треснет? Буду я еще свою скидку на тебя тратить! – расхохотался друг. – И нет, твой зад, несмотря на всю его крепость и подтянутость, меня не интересует. К слову, у твоей Танечки зад очень даже аппетитный, давно бы уже удовлетворил девочку, она давно смотрит на тебя глазами влюбленной коровы. Жалко тебе, что ли, тем более, что сама девочка не прочь! Или твоя кукла запрет тебе поставила и замок повесила? Не удивлюсь, что у тебя на других баб и не стоит! Она та еще ведьма.
Любовница Павла Герберту не нравилась. От слова абсолютно. И это если учитывать, что сам Герберт не пропускал ни одной юбки, или, если уж быть точным, ни одной аппетитной попки. Понятное дело, женской. Правда он в последние полгода и сам имел одну любовницу.