Дворянство, т.II

Глава 7

Подкрался вечер с необычно ранней луной, а также удивительно красивым закатом. Солнечный и лунный свет перемешались, рядовые темно-красные тона, провожавшие день, обрели бежевый и розовый оттенки удивительной мягкости. Но Елена не замечала чудес природы, женщину снедало нетерпение и глодали сотни догадок — как все пойдет дальше? Закончилось тем, что мэтр Ульпиан обругал ее и выгнал с обещанием лишить недельного жалованья — новый писец сажал кляксу за кляксой и ошибался в каждой фразе. Елена с блуждающей улыбкой выслушала начальника и безропотно ушла, разминая пальцы привычной ложечкой, провожаемая недоуменным взглядом юриста.

Вечерние цвета, тем временем, густели, темнели, как молоко, передержанное в кастрюле над очагом. Солнце уходило за горизонт, и почему-то казалось, что больше светило никогда не вернется. Поодаль хмельная и дурная компания устроила пародию на охоту. Разумеется, никого не поймали, зато всерьез обозлили Алонсо, который даже задумался, не пойти ли намеренно оскорбить кого-нибудь, чтобы затем отхлестать по благородной морде перчаткой, а дальше как пойдет. Впрочем, пока старик думал, компания перессорилась собственными силами, кто-то кого-то и в самом деле ударил, последовали бурные и громкие вызовы на поединок. Слишком громкие и энергичные, видимо из-за присутствия дам интересной наружности и характерного облика.

«Охотники» скандалили, девицы восхищались, Елена смотрела на все это с безопасного расстояния и думала: а с кого здесь добывают мех на роскошные шапки, муфты, шубки и воротники? Фауна то бедновата и континент, судя по личным впечатлениям и описаниям, лежит довольно близко к экватору. Никаких соболей, волков и других пушистиков тут нет, а местные гиены плешивы как радиоактивные мутанты.

— Кажется, дуэлирование становится модным, — сказал за ее спиной Раньян. Елена вздрогнула и оглянулась.

Фехтмейстер и бретер, как по команде, вздохнули, критически глядя на шумное собрание скандальных типов.

— С твоей подачи, — добавил Пантин. — За сегодняшний день уже три вызова, здесь, похоже, четвертый, а может и пятый. Блохту придется запрещать поединки, благодарен он тебе за это не будет.

— И хрен на них, — пожала плечами Елена. — Мне достаточно, что барон лежит в могиле.

— Нет, он едет на телеге в гробу с колотым льдом и солью, — уточнил Раньян. — Тело должно быть сожжено, а череп с гравировкой упокоится в фамильном склепе. На месте Насильника я бы обходил Пайт очень широким кругом. Семья Буржадов захочет посчитаться.

— Разве я сторож ближнему своему? — вольно процитировала классику Елена и потом уже спохватилась, что цитата ничего не говорит бретерам.

Черт… все-таки надо хотя бы полистать местную библию. Наконец-то завести кольцо Пантократора! И какую-нибудь записную книжечку, вести учет заботам. Натырить, что ли, малость бумаги у глоссатора, чтобы разрезать и сброшюровать шпагатиком?

— Идем, — сказал Пантин.

Раньян посмотрел на луну и ничего не сказал. Елена почувствовала, как пересохло в горле. Слабенько, скорее даже профилактически заболело плечо правой руки, которое было не в порядке после жесткого парирования саблей Барнака. Женщина облизнула губы и шагнула вслед за фехтмейстером.

Лес был низкорослым, однако вполне густым, деревца, больше похожие на кустарники-переростки, кое-где теснились настоящей чащобой, переплетаясь кронами. Хорошо протоптанная местными жителями тропинка уводила все дальше и дальше, прочь от дороги, людей и признаков жизни. Спустя четверть часа такого блуждания легко можно было поверить, что мир необитаем, нет в нем ничего кроме леса, снега и огромной луны в небесах без единой тучи.

— Да, то, что нужно, — одобрил, в конце концов, Пантин, выйдя на удивительно ровную и геометрически точную проплешину — словно гигантским циркулем очертили круг диаметром с половину местного «шнура», то есть метров десять.

Наставник жестом указал Елене, что ей следует пройти в центр плеши. Снег поскрипывал и тихонько хрустел под ногами. Фехтмейстер остался на границе леса, в густой тени под деревьями, Раньян сбросил плащ и шагнул за женщиной, держа на плече обнаженный кригмессер. Волосы бретер подвязал косынкой так, что походил на пирата, не хватало еще попугая и повязки на глаз.

— Что дальше? — спросила Елена, развернувшись к мастерам. В ожидании ответа она вытащила свой плохонький меч и уже привычным жестом отбросила в сторону ножны.

— Напрасно, — прокомментировал это действие Пантин. — Так ты могла бы парировать удары и даже бить. За неимением щита. Основа то деревянная.

— Э… — только и вымолвила женщина, чувствуя себя полной дурой.

Раньян, по-прежнему не снимая клинок с плеча, задрал голову, посмотрев на луну, которая зависла прямо над полянкой. В серебристо-молочном свете лицо бретера казалось белым, словно выточенным из цельного куска мела. По контрасту темные глаза представлялись еще более темными, прямо-таки угольно-черными, будто глазницы бретера залила потусторонняя тьма.

— Хорошая ночь, — негромко сказал Раньян. — Хорошая… Правильная.

Лишь сейчас Елена обратила внимание, насколько здесь тихо и безветренно. Даже сонный зимний лес обычно производит немало звуков, но сейчас… кругом воцарился мертвый штиль и мертвая же тишина. Только замерший лес, хрусткий снег и беспощадный свет всевидящей луны.

— Солнце дарит силу зерну, оно благоволит рождению и несет жизнь. А луна суть противоположность солнцу, она символизирует его оборотную сторону, завершение всего, — едва ли не нараспев сказал Пантин. — И потому давным-давно, когда смертные еще поклонялись многим божествам и духам, люди меча стали посвящать себя луне. Ведь мы, как ни глянь, служим смерти, а не жизни. Тогда и родилась традиция особого поединка, после которого человек с клинком в руках получает право назвать себя мастером. Все бретеры знают об этом, но сие знание ныне пусто, оно имеет форму, однако лишено содержания, как осушенная кружка. Сейчас уже мало кто помнит, что схватка под луной это не просто ритуал, не звон клинков ради цехового посвящения. Это мистерия. Таинство, когда умения бойцов предстают в истинном свете, а силы, коим нет имени, проявляют себя удивительным образом… иногда проявляют. А иногда нет.