Дворянство, т.II

Глава 22

«Небольшое отверстие в плотине рождает смешную струйку, но стремительно оборачивается всесокрушающим потоком, ведь ослабленное в глубинной сущности не устоит под давлением. Так и наш мир утратил основание, пожрал в неуемной алчности собственные опоры, а затем был разрушен. Когда же упали первые, незаметные капли, сулящие горе беспечным?

Ныне принято думать, что Смертный Век отсчитывает время, начиная с достопамятного собрания, о коем уже было сказано выше. Дескать, многие люди в беспечности своей заводили могучие пружины, что накапливали силу изменений, но до времени хранили ее в себе. А торжественный прием по случаю десятилетия Артиго Готдуа, сорвал запор, освободил механизм, чье движение поначалу было медленным, однако ускорялось даже не месяцами, а неделями, днями. И спящая сила обратилась в разрушение.

Адепты такого взгляда ошибаются. Отмечу особо и подчеркну для точного понимания — я не обвиняю их во лжи. Более того, я даже не напишу, что их заблуждение продиктовано недостаточными познаниями. Просто… они неправы. И в дальнейшем я расскажу тебе, почему.

Однако на празднестве во дворце благородной семьи Сибуайенн, в самом деле, произошло некое событие. Что именно? — наверняка спросишь ты, прочитав эти строки. И я честно тебе отвечу: сие мне неведомо. Все, кто мог бы рассказать о том, сохранили тайну, запечатав уста молчанием. Никто не узнал от них истину тогда, тем более не узнает сейчас.

Да, повторюсь, никто не ведает, что случилось в ночь, когда эмиссары Сальтолучарда, наконец, пришли к соглашению с тетрархом Закатного Юга.

Зато все знают, что было потом»

Гаваль Сентрай-Потон-Батлео

«Двадцать восьмое письмо сыну, о приближении к великим событиям»

У Елены имелось собственное представление о том, как должен выглядеть большой прием, объединяющий светское мероприятие и клубок интриг. Женщина ждала, что будут пафосные презентации, зачитывания титулов, торжественный выход королевской четы и так далее. Однако то ли регламент существенно отличался от земного, то ли (что вернее) необходимые представления уже прошли, а общение перешло в формат «свободной вечеринки» с интригами всех против каждого.

Зал действительно напоминал оранжерею, смешанную с прозекторской, впечатление усиливалось черно-белой плиткой, сильно похожей на медицинский кафель. Она забавно цокала под подошвами, порождая слабый эффект чечетки. Помещение было ярко освещено — Елена еще никогда не видела столько магических ламп в одном месте. На высоте метров шесть-семь по всему периметру зала шла сложно организованная галерея с входами-выходами, альковами, микро-садиками, а также оркестром, точнее тремя оркестрами, каждый по десятку человек. Группы имели разный состав, от чисто духовых до типичного джаз-банда, они музицировали по очереди, подменяя друг друга. Танцующего народа было много, сами танцы отчасти походили на бальные, но пары регулярно распадались и участники выполняли подобие сольных выступлений в энергичном стиле, напоминающем что-то испанское.

Еда и напитки имелись в обширном ассортименте, их не разносили, а составили на длинных столах, которые тянулись вдоль стен под белыми скатертями. Жаждущие и голодные подходили сами, однако дальше над ними брали чуткое шефство вышколенные слуги. Полагалось ткнуть в желаемое, после чего лакеи с поклонами наливали и резали, поднося тарелки. Хотя, вроде бы, публика собралась не бедная, желающих пожрать на дармовщинку оказалось немало. Как говаривал Дед: «на халяву и хлорка — творог».

— Вина? — светски предложил Раньян.

— Обожду, — отказалась Елена и пояснила ради вежливости. — Хотелось бы сохранить трезвую голову. Ну… на какое-то время.

Бретер с силой сжал ее локоть, так что женщина вздрогнула. Проследила мертвый взгляд партнера и, наконец, увидела формального виновника торжества. Артиго восседал на миниатюрном троне в дальней стороне зала, противоположной парадному входу. Вернее тронов там имелось сразу три, два располагались бок о бок и пустовали, очевидно, это были королевские «места». Стульчик юного Артиго стоял на ступеньку ниже и правее пары роскошно отделанных престолов. Скудных познаний Елены в этикете оказалось недостаточно, чтобы понять смысл комбинации. С одной стороны — ниже, то есть менее почетно. С другой, если Артиго «всего лишь» Пиэвиелльэ, сидеть он должен вроде бы слева, потому что королевская кровь более значима. С третьей тут все вообще запутано из-за бономов и приматоров, то есть хрен его знает, кто благороднее, королевская семья или древний род с двумя щуками на гербе…

— Спокойствие, — Елена в ответ сжала руку бретера, шепнула едва ли не в самое ухо. — Не выдай себя.

Раньян лишь молча кивнул, опять надевая маску готического мушкетера.

Артиго был полностью облачен в белое, лицо у него тоже имело гипсовый цвет, то ли от пудры, то ли общей усталости. Стража окружила мальчика фактически сплошным кольцом. Хотя нет, приглядевшись, Елена поняла, что рубежей охраны минимум два. Первый — горские алебардисты, напоказ, плечом к плечу. Второй — судя по виду, гвардия короля, дворяне, обязанные личной службой. Стоят пореже, более расслаблено, одеты и вооружены парадно, однако оружие настоящее, а куртки при всем богатстве отделки — явные бригандины, подбитые стальными пластинами. Рассуждая логически, должен быть и третий круг уже «свободных агентов», но высматривать их у Елены не имелось никакого желания.

По обе руки именинника располагались две корзины, обвязанные парадными ленточками. Что лежало внутри, рассмотреть не удалось, но для подарков тара была маловата. Наверное, туда складывалось что-то символическое или грамоты с разными уверениями. Время от времени то один, то другой дворянин, реже группа из двух-трех подходили к трону гостя, минуя охрану, и кланялись, что-то говоря. Артиго механически качал головой, давал односложный ответ, и представившиеся уходили с довольным видом. Служанка за спиной мальчика время от времени незаметно, быстро вытирала у него пот со лба и обмахивала платком.

Елене стало жаль мелкого паршивца. Высокомерный, невоспитанный и так далее… Однако женщина помнила мальчика без маски, больного, жаждущего какую-нибудь сказку, открывающего для себя нормальное человеческое общение. Видеть, как из Артиго сделали парадную куклу, было неприятно. Хотя, если подумать, на эту роль его дрессировали едва ли не с младенчества, так что вероятно мальчишка в родной стихии.