Страница 10 из 11
ИМИТАЦИЯ. ТОЛЬКО ДЛЯ ПОСВЯЩЕННЫХ
ДАНИЯЛ – А в чем их суть?
ТАИР – Если говорить упрощенно, то гласное следственное действие осуществляется более-менее открыто – ну обыски, допросы свидетелей, подозреваемых, потерпевших, очные ставки и тому подобное… А другие действия, о которых следствие никого не информирует…
ДАНИЯЛ – Являются негласными?
ТАИР – Более того, следствие старается как можно тщательнее скрыть от посторонних глаз и ушей сам факт их проведения.
ДАНИЯЛ – Например, прослушивание телефонных переговоров?
ТАИР – Да, перехват переговоров. Часто используется и имитация преступной деятельности.
ДАНИЯЛ – А это ещё что такое?
ТАИР – Ну вы как любитель детективов наверное, множество раз встречали выражение «работа под прикрытием»?
ДАНИЯЛ – Конечно, слышал. Это когда сотрудник органов правопорядка внедряется в банду, в ряды мафии…
ТАИР . Или другого преступного сообщества. Такие операции не только в кино проводятся. У меня было дело, когда преступники перевозили наркотики из Европы. Легальным прикрытием была поставка различных товаров народного потребления. А внутри товаров этих были тайники с наркотиком, который потом распространялся у нас через салоны красоты, бары, ночные клубы. И вот в эту организованную группу был внедрен агент под прикрытием. Благодаря ему и было раскрыто преступление. А иначе вряд ли были бы перспективы. Дело могло надолго затянуться.
ДАНИИЛ – То есть, внедренный в эту банду сотрудник как бы имитировал преступление?
ТАИР – Вот именно, имитировал соучастие в наркотрафике.
ДАНИИЛ – Наверное, это довольно опасно? Как в фильме «Отступники» с Леонардо Ди Каприо и Мэтом Деймоном. Или, помните, Шарапова в сериале «Место встречи изменить нельзя».
ТАИР – Да, я полагаю, тут часто требуется большое мужество… Так что, как видите, негласное следственное действие – дело серьезное и во многих случаях полезное. Но, конечно, просто так проводить его никто не может.
Д АНИИЛ – А кто дает на него санкцию?
ТАИР – Следственный судья. В УПК РК зафиксированы определенные сроки НСД – месяц.
ДАНИИЛ – А если не успели материал собрать для обвинения?
ТАИР – При необходимости они могут также продлеваться, но также через санкционирование следственным судом. Помню, расследовалось дело о взятках в одном казино – я потом расскажу – так там полгода продлевали негласные следственные действия. Благодаря этому удалось задержать и наказать преступников.
ДАНИЯР – Вы довольно подробно рассказывали о том, как со свидетелями работают. А тут свидетель – тайный, так сказать, агент. Разве можно его рассекречивать?
ТАИР – Тут тоже предусмотрены в УПК РК определенные процедуры. Агент, как вы выразились, дает показания под псевдонимом, может скрывать лицо. Суд в таких случаях в закрытом режиме заседает.
ДАНИИЛ – Мне кажется, что НСД – очень полезное дело.
ТАИР – К сожалению, на практике оно может здорово осложнить жизнь не только преступникам, но и другим участникам процесса – и не только подозреваемому, но и адвокату и даже свидетелям. И в каком-то смысле нарушить их процессуальные права.
ПРАВА И ПОВОДЫ
ДАНИИЛ – Но ведь далеко не все расследования начинаются с того, что кем-то где-то обнаружен труп с признаками насильственной смерти.
ТАИР – Слава Богу, не всегда.
ДАНИИЛ – А что в других случаях может стать поводом для начала досудебного расследования?
ТАИР – Чье-либо заявление, явка с повинной, рапорт должностного лица или даже сообщение в СМИ. Но тут надо учитывать нюанс, связанный с регистрацией экономических правонарушений. Для того, чтобы начать расследование, необходимо провести множество другого рода процедур и проверок. Это сделано для того, чтобы отграничить уголовные преступления от неисполнения каких-то гражданско-правовых сделок.
ДАНИЯЛ – Но это ведь правильно?
ТАИР – В теории – конечно. Но на практике – тут по-всякому бывает. Бывает, что мошенники выдают свое преступление за это самое «неисполнение гражданско-правовой сделки». Тогда возникают сложности. У меня было одно гражданское дело, оно вытекало из уголовного. Некий инвестор передал деньги своему партнеру на развитие компании, связанной с кондиционерами. А тот эти деньги потратил.
ДАНИЯЛ – Украл?
ТАИР – Скажем иначе – потратил. Но не на оборудование. Мой клиент пишет заявление о привлечении к уголовной ответственности, но в результате изворотливости партнера уголовное дело прекращается. Но что происходит дальше? Этот партнер вместо того, чтобы радоваться, что ушел от уголовной ответственности, обращается с иском в суд о возмещении морального ущерба…
ДАНИЯЛ – То есть, заявляет, что потерпевший его оклеветал?
ТАИР – Выиграть ему, конечно, не удалось, потому что в данном случае мой клиент действительно считал себя потерпевшим и воспользовался своим конституционным правом – написал заявление.
ДАНИЯЛ – И был прав!
ТАИР – Мы с вами не правомочны решать этот вопрос. Скажем так – имел право. Вот если бы он намеренно сделал ложный донос, то пришлось бы ему нести за это ответственность.
ПОВИННАЯ ГОЛОВА И ЧИСТОЕ СЕРДЦЕ -
ЯВКА С ПОВИННОЙ
ДАНИЯЛ – В фильмах часто приходится слышать, как следователь говорит преступнику, что чистосердечное раскаяние и явка с повинной могут облегчить его участь. Это так?
ТАИР – Ну насчет «чистосердечности» раскаяния – с нравственной точки зрения, вопрос, конечно, сложный.
ДАНИИЛ – Вы имеете в виду степень «чистосердечности»?
ТАИР – Я думаю, что бывают случаи, когда преступник действительно раскаивается. Все-таки совесть – не пустой звук. Но во многих случаях это бывает и просто удобной формулировкой, употребляемой с целью смягчить наказание. Поэтому я предпочитаю более прагматичную терминологию. А явка с повинной действительно может облегчить положение подозреваемого и его дальнейшую судьбу, смягчить наказание. Но только если она соответствует фактам, а не искажает их. Тогда получается, что подозреваемый сам себе на ровном месте выдумывает срок или его увеличивает. А правосудие в результате страдает, следовательно, страдает и общество в целом, поскольку настоящие преступники остаются на свободе и наглеют от безнаказанности.
ДАНИИЛ – Зачем же подозреваемому на себя наговаривать?
ТАИР – В органах правопорядка уголовным преследованием занимаются две службы – оперативная и следственная. И между ними зачастую возникает конфликт интересов. У так называемых «оперов» показатель – количество раскрытых преступлений, по этому показателю судят о качестве их работы.
ДАНИИЛ – Диалектический закон перехода количественных изменений в качественные – в школе, помнится, проходили…
ТАИР – В том-то и беда, что диалектика тут школьная, поверхностная… Потому что качество работы следователя оценивается по количеству дел, переданных в суд.
ДАНИИЛ – И в чем же тут конфликт интересов? Что раскрыли, то и передали?
ТАИР – Это если все на самом деле добросовестно раскрыли.
ДАНИЯЛ – Ага! Кажется, я понимаю…
НЕ ОСТАВЛЯЙТЕ ФОРТОЧКИ ОТКРЫТЫМИ!
ТАИР – Не всегда «раскрытое» преступление совпадает с делом, направленным в суд. Опера говорят следователям: вот мы вам раскрыли преступление, почему вы дело не отправляете? Да потому, как говорится, посему, и не отправляем. Помнится, когда я сам следователем работал, было у меня одно дело по кражам. Я задержал «форточника».
ДАНИЯЛ – «Форточник» – это такой узкий специалист по квартирным кражам? А название – по способу проникновения?
ТАИР – Так вот, в один прекрасный день приходит ко мне опер с 35-ю эпизодами краж всего района и говорит, что всё это – подвиги моего «форточника». Мне это показалось несколько удивительным. Но опер настаивает, предлагает следственные эксперименты провести. Допрашиваем «форточника»: «Точно ты это сделал?». Он говорит: «Да, это моя работа». Дело уходит в суд. И его осуждают.