Страница 49 из 110
– Нам ничего не передавали по смене, – точно так же удивилась она.
– Так. Все ясно, – врач убрал из ушей стетоскоп. – Одевайте, его надо срочно под капельницу. Кто ваш участковый?
– Не знаю, – ответила Анна. – У меня только телефон поликлиники, и вот, – наткнулась она глазами на рецепт.
– Интересно, – взглянул доктор на штамп поликлиники. – Это не наш контингент. А кто тогда нас вызывал? Кто такой Николай Дербенев?
– Я, – раздался из прихожей зычный голос Дербенева. – Я Николай Степанович Дербенев, а это мой сын.
– Он стоит у нас на учете? – на всякий случай осведомился врач.
– Уже стоит, – ответил Дербенев с присущей ему убедительностью.
– Тогда поехали. Кто побудет с ним в больнице? Мать, насколько я понял, болеет.
Дербенев с Крыловым растерянно посмотрели друг на друга.
– Я с ним ночью побуду, – ответила Анна, одевая мальчика. – Завтра отлучусь на пару часов, а там смотришь – суббота, воскресенье. Правда, маленький? Подержи, – протянула она продолжавшего хныкать ребенка Дербеневу и принялась одеваться сама. – А далеко до больницы?
– Минут двадцать. Сейчас сирену с мигалками включим. Ребенку прихватите смену одежды, – напомнил врач. – Питание не надо, там всего хватает.
– Сейчас.
Анна заглянула в большой пакет, стоявший в углу комнаты.
– Вот это и возьмем, – мысленно поблагодарила она Машу с няней.
– Мы за вами, – коротко бросил уже одетый Крылов. – Как закрыть квартиру?
– Ключи на гвоздике в шкафу, – наморщив лоб, вспомнила она на ходу. – Маше передайте, пусть няню предупредит, что завтра не надо приезжать.
– Ну, чего стоишь? Пошли! – скомандовал Костя застывшему в прихожей другу. – Давай, давай, выходи из ступора!
– Что я буду с ним делать? – неожиданно спросил Николай.
– Воспитывать! – толкнул его в спину Крылов, выпроваживая из квартиры.
– А Вера?
– Плохо же ты Верку знаешь! – рассматривая ключи и решая, к какому замку какой подходит, усмехнулся Костя. – Да она этого ребенка раньше тебя примет! А ведь он на тебя похож! – заметил он, прижав дверь ногой и провернув замок. – Все, – подергал он за ручку и заключил: – Ну и халупу ты для них приобрел!
– Ладно, не пили, – отмахнулся Николай, первым спускаясь по лестнице. – У самого на душе тошно.
Костя снова усмехнулся и, перепрыгивая через ступеньку, быстрым шагом понесся следом.
– Покурим? – спросил он в машине, протянув пачку сигарет.
В Австрии он заметил, что после долгого перерыва Дербенев снова закурил.
– Не курю, – ответил тот. – С сегодняшнего дня снова не курю.
– Бережем здоровье? Правильно, – поддержал его Костя. – Ты же у нас молодой отец...
– Не надо, слышишь? – снова попросил Николай. – Вере сегодня пообещал. Сказала, что у меня цвет лица изменился. Где уж тут не изменится, когда столько всего навалилось... И ребенок тоже, между прочим... А правда, что на меня похож?..
Услышав вопрос, Костя тихо рассмеялся в душе. Но больше всего его занимало другое: несмотря на волнения и переживания, он постоянно возвращался к заданному врачом вопросу: «Вы родители?» Странные чувства посетили его в тот миг: отрицание невозможного и какое-то выскользнувшее наружу тайное желание, чтобы все было именно так...
4
Вторую ночь подряд Анне было не до сна. Когда ей разрешили забрать мальчика после капельницы, было два часа ночи. Все это время она просидела рядом с дверью на кушетке: ребенок долго и надрывно плакал, и она со слезами на глазах не находила себе места, вспоминая, как силой отрывали от нее прижавшегося малыша. За время, проведенное в коридоре, словно старые архивные кадры перед ней промелькнули годы детства Катюши, когда она, такая же маленькая и беззащитная, частенько болела. Вспомнилась и ее последняя беременность, завершившаяся душевной и физической болью.
Завернув уснувшего Ванечку в одеяло, она забрала его из процедурной и перенесла в двухместную палату. За окном завывал ветер и, пробившись сквозь невидимые щели в плотно закрытых окнах, легким сквозняком гулял по палате. Анна расстелила предназначенную ей кровать, но, уловив очередной порыв ветра за окном и заметив, как приподнялись края пеленки, которой она постаралась закрыть свет с коридора, вздохнула и перенесла туда сначала Ванечку, затем примостилась с краю сама.
Измученный болезнью ребенок спал и дышал намного тише. Прислушиваясь к каждому его шевелению, Анна то закрывала глаза, проваливаясь в дрему, то резко их распахивала, отрывала голову от подушки и, убедившись, что все в порядке, снова падала вниз.
– ...Аня, – откуда-то издалека услышала она голос Маши и почувствовала, как кто-то тронул ее за плечо.
Анна резко обернулась. Мальчик тут же зашевелился. Переведя на него взгляд, она медленно выползла из-под одеяла. Пытаясь стряхнуть остатки сна, она не сразу рассмотрела тех, кто был в палате. Чуть позади Маши стояли Николай и Костя.
– Мы разговаривали с дежурным врачом, – зашептала девушка. – Он нас успокоил, что приступ ночью сняли. Но здесь он пробудет, как минимум, неделю. Как он сейчас?
– Лучше. Намного лучше, я даже уснула к утру.
– Сегодня я тебя сменю, а к вечеру папа решит вопрос с няней и с сиделкой по ночам. Так что ты езжай, не волнуйся.
– Мне надо заехать к вам на квартиру.
– Там сейчас домработница. Да и ключи у тебя есть, – кивнула головой Маша и присела на корточки около мальчика.
– Ему на горшок пора, смотри, не пропусти, – напутственно прошептала Анна. – Доброе утро, – поздоровалась она с мужчинами и, сняв со стула одежду, пояснила: – Пойду переоденусь.
– Доброе утро, – кивнул ей головой Дербенев, не отрывая взгляда от кровати.
– Как ты? – шагнул навстречу Костя и обнял за плечи.
– Нормально, – опустив ресницы, Анна почувствовала, как его губы нежно коснулись ее лба, а затем щеки, отозвавшись пробежавшей по телу теплой волной. – Я сейчас, – выскользнула она из его объятий и закрылась в санузле.
Крылов подошел к Николаю и, бросив долгий взгляд в сторону спящего мальчика и присевшей у кровати девушки, заметил:
– По-моему, он на маленькую Машку похож.
– Похож, – тяжело вздохнув, согласился Дербенев. – Я зайду к заведующему, он, наверное, уже освободился.
– Я с тобой.
Но кабинет заведующего был все еще закрыт. Скорее всего, затянулась утренняя планерка в ординаторской.
– Подъеду позже, – сосредоточенно посмотрел на часы Николай, когда, дожидаясь Анну, они вышли в вестибюль. – Сейчас надо в онкоцентр ехать.
– К Вере?
– Само собой, сначала к Вере... Надо решать, что делать с Галей... Сделать все возможное, чтобы продлить ей жизнь. Скорее всего, оставшееся время ей придется провести в больнице.
– А Ваня?
– Ты же знаешь, что я признал свое отцовство. Надо посоветоваться, как теперь правильно все оформить... Придется забрать его к себе.
– Если тебя не прельщает моя роль отца-одиночки, поговори на эту тему с Верой, – неожиданно посоветовал Крылов.
– Вера для меня – главное, – Николай посмотрел в окно. – Но, как ни крути, Ваня – мой сын. Заставить ее я не могу, а просить... Разве можно о таком просить?
– Ты вчера ей ничего не рассказывал о Галине?
– Да что ты! Я, как только ее увидел, обо всем на свете забыл...
Костя тоже перевел взгляд на окно, за которым видна была заметенная снегом площадка, по которой сновали дворники с лопатами, и вдруг вспомнил, как долго тешил себя надеждой на возвращение Светланы. Тогда бы он принял ее обратно, даже с ребенком. Потому что любил...
– Она тебя любит и Ваньку примет, потому что он – твой сын, – тихо произнес он.
– Ты думаешь? – с надеждой в глазах повернулся к нему Николай.
– Уверен. Не знаю, как насчет простить, но ребенка она на улице не оставит. Поверь...
В этот момент скрипнула дверь детского отделения и показалась Анна, пытавшаяся на ходу набросить дубленку на плечи. По ее сосредоточенному лицу было заметно, что она чем-то обеспокоена.