Страница 43 из 110
Сделав несколько неуклюжих шагов на горнолыжных ботинках, Николай подошел к вешалке, но тут же повернулся обратно.
– Забыл, что телефон специально в номере оставил. Те, кого я хочу услышать, мне не позвонят, а как у депутата у меня каникулы до понедельника.
– А работа?
– Ты ж понимаешь, что официально я вроде как не у дел. Кравченко справляется, с американцем нашим, правда, проблема вышла: аппендицит, с осложнениями. Руководство хочет отправить его в Европу, вот-вот должны замену прислать. Но, как мне кажется, Новак не больно-то хочет уезжать, закрутил роман с нашей сотрудницей. Ты не поверишь: четверо за три года работали и двое увезли с собой жен! Прямо брачное агентство какое-то. Скоро их иммиграционные службы будут настойчиво рекомендовать в рабочие командировки на Украину импотентов или людей нетрадиционной ориентации.
– Ну, тогда у тебя может пойти серьезный отток кадров! – рассмеялся Крылов.
С утра он был в прекрасном настроении. Горы, воздух, приличная физическая нагрузка сделали свое благое дело, заставив его отключиться от тягостно-грустных мыслей и воспоминаний.
– Рехнулся, что ли? – дошел смысл сказанного до Дербенева. – Хотя, может, ты и прав. Черт его знает, кто и что собой представляет по нынешним временам? Жениться стали позже, сначала карьеру делают, деньги зарабатывают. Да Бог им судья! Ну, поехали?
– Сейчас. Только Светлану наберу, узнаю, на каком они склоне: хочу посмотреть, чему Олег научился. Завтра с собой возьмем, не будешь возражать?
– Конечно, нет, – Николай посмотрел на друга. – Завидую тебе. У меня вон как судьба распорядилась: столько лет сына хотел, а родился, и душа не лежит...
– Ну и зря, – заметил Костя. – Света?.. Как Олег?.. По какой съехали? – потянулся он к лежавшей на столе карте трасс. – Молодцы! Мы к вам через полчаса подъедем, не меняйте трассу. Встретимся внизу, у подъемника, ОК?
– Представляешь, с 33-й съехали! – гордо похвастался он успехами сына.
...После обязательной вечерней сауны Николай зашел в комнату и сразу услышал треньканье телефона, но, пока взял аппарат, звук прекратился. На дисплее значилось девять неотвеченных звонков. Войдя в меню, он понял, что дважды ему звонил Кравченко, а вот другой номер, также принадлежащий украинскому оператору, с которого ему безрезультатно пытались дозвониться, был незнаком.
Недоуменно пожав плечами, он сбросил пушистый банный халат, оделся и, подумав, прихватил с собой телефон. Дожидаясь в ресторане отца и сына Крыловых, он успел дважды перечитать меню ужина.
– Добры вэчар, – тщательно выговаривая слоги, поздоровалась с ними одетая в национальный костюм миловидная официантка, не знавшая больше ни слова по-русски.
– Ну, что у нас сегодня? – потянулся к меню Костя и, пока Николай делал заказ, выбрал с Олегом блюда. – Снова пиво, – рассмеялся он, едва девушка принесла взрослым по большому бокалу янтарного напитка и свежевыжатый сок для мальчика. – Еще три дня, и мы с тобой не влезем в дверь самолета!
– Влезем, – отхлебнул пиво Дербенев.
– Папа, можно я пять минут на автоматах поиграю? Здесь так долго готовят еду, – попросил Олег.
– Это уж точно! – крякнул Николай. – Пока дойдешь до последнего блюда, успеешь проголодаться. Даром что все включено.
– Только чтобы я тебя не искал, – разрешил Крылов сыну.
– Я мигом! – тут же сорвался с места мальчик.
– Другое поколение, другие игрушки, – заметил Дербенев. – А как у вас со Светланой? Я поговорил с ней сегодня и сложилось впечатление, что она уже не так рада, круто поменяв свою жизнь.
– Да? А мне показалось, что у нее все нормально, – равнодушно заметил Костя. – Завтра Михаил приедет, а в субботу она вместе с нами полетит на неделю в Минск.
– И как Олег ко всему относится?
– Привык. Привык к тому, что мама живет отдельно и у нее другой муж.
– И что, ни о чем не расспрашивает?
– Иногда пытается. Однажды поинтересовался, если мама вернется насовсем, с кем она будет жить?
– И что?
– Ответил, что с нами жить не будет. Больше мы на эту тему не разговаривали. Подрастет, сам во всем разберется. Анна была права: не надо навязывать детям свои обиды. Со Светланой меня теперь связывает лишь то, что она мать моего сына.
Николай замолчал. «А что меня связывает с Галиной? Сын, благодаря которому я лишился семьи?». Он тяжело вздохнул, и в этот момент зазвонил лежавший на столе телефон.
– Да, слушаю, Анатолий... Новый представитель? Ну... Ну... Кто, кто?! – лицо Дербенева вытянулось от удивления, и он взглянул на Крылова округленными глазами. – Аня Круглова?! Ты ничего не путаешь? Она ведь должна быть в Америке!.. Меня разыскивает? А что случилось?.. Что-то с Верой?! Диктуй номер, – он стал быстро нажимать кнопки телефона. – Я ей сам позвоню.
Пока Николай посылал вызов, Костя, услышав дорогую ему фамилию, моментально напрягся и ждал объяснений.
– Занято, – с досадой бросил Дербенев и нажал повтор. – Твоя Анна в Киеве. Ее во Франкфурте перехватили и отправили к нам в роли временного представителя корпорации. Вот это взлет карьеры!
– Она что, с ума сошла?! – разволновался Костя. – Да ее из Минска едва вывезли, а она в Киев махнула! Ненормальная, что ли? И почему не звонила? Ничего не понимаю.
– Черт! Снова занято! Кравченко сказал, что Вера в больнице и что Анна меня разыскивает, – разнервничался Николай.
Включив автодозвон, он следил глазами за индикацией, как вдруг прорвался звонок.
– Да!.. Аня!? Что случилось с Верой?!
...Шестого и седьмого января, несмотря на холодную и ветреную погоду, Аня с Верой много гуляли, делились воспоминаниями и рассуждали о жизни. Иногда разговор выходил сумбурным, перепрыгивал с темы на тему, но на самом деле все было не так. Очень сложным был путь самоочищения и признания грехов, в которых они спешили покаяться друг перед другом.
– Я впустила в себя злость, – произнесла однажды Вера и, словно прислушиваясь к себе, показала ладонью на грудь. – И вот теперь она пытается во мне прорасти, чтобы меня же поглотить. В среду я ложусь в больницу и, скорее всего, мне предстоит операция.
Анна широко раскрыла глаза и прикрыла ладошкой губы: только сейчас до нее дошла суть предстоящего Вере невинного обследования.
– Но сначала я должна переступить через свои обиды и простить их обоих, – продолжила она, плотнее закутавшись в толстый шарф, и, словно решившись на что-то важное, сделала глубокий вдох. – Я хочу навестить Галину. Ты поедешь со мной?
– Да, – без раздумий кивнула головой Анна.
Для чего это было нужно Вере, она поняла без лишних объяснений. На операционный стол та хотела лечь с чистой душой. Но связаться с Галиной по телефону в тот вечер им не удалось. Трубку долго не снимали, потом включался автоответчик. Точного адреса Галины Вера не знала, а беспокоить по этому вопросу Дербенева не хотела.
– Ну что ж, очень жаль. И Галю жаль, она добрая, отзывчивая, и в жизни настрадалась... – словно продолжая сама себя уговаривать, произнесла она расстроенно. – Глупышка, не устояла перед сильным мужчиной. Я даже знаю, как это произошло. Николай – это сгусток энергии! Он, словно вихрь, закручивает и притягивает к себе все, что находится рядом.
– Но ведь ты научилась этому противостоять?
– Это умение приходит с опытом. А поначалу... Возьми историю нашего знакомства: уже на третий день подали заявление в загс. И все потому, что он решил, будто я его судьба. В общем-то он не ошибся, – горько усмехнулась она. – Вот видишь, думала, что я смогу спокойно без него прожить, да не получается...
– Так позвони! – встрепенулась Анна. – Позвони ему, станет легче!
– Нет, – отвергла ее предложение женщина. – Сначала мне надо встретиться с Галей и... с ребенком. Я так хотела еще одного, но Бог его дал другой. Для чего-то ведь это было нужно? Пошли домой, выпьем чайку и поедем в церковь.
В ночь на Рождество они отправились в одну из многочисленных церквей Киева и отстояли всю службу. Для Анны это было впервые. Несмотря на духоту и столпотворение людей, плотно стоявших плечом к плечу, в ее душе поселилось невиданное прежде умиротворение.