Страница 36 из 110
– Когда ты успела проснуться? – удивился он.
– Разве можно спать, когда на тебя смотрят в упор?
– Так, значит, ты притворялась!
Он повернулся к Анне, спрятал ей за ухо прядь волос, прикрывавшую половину лица, и прикоснулся пальцами к ее губам.
– Ты все время куда-то спешишь, так ты никогда не сможешь оценить всех моих талантов, – прошептала она. – Как только я собралась открыть глаза, ты куда-то сбежал.
– Правда? А мне казалось наоборот: ты все время куда-то исчезаешь, – протянул он руку к бретельке на ее плече.
Спустя секунду шелковая ночная сорочка соскользнула вниз, да так и осталась лежать на полу нежно-розовым воздушным пятном, на которое уже никто не обращал внимания...
...– Кто-то стучит, – прошептала Анна, приподняв голову над подушкой. – Это Олег! – она быстро вскочила и, обернувшись на пороге ванной, попросила: – Отвлеки его чем-нибудь.
– С Новым годом, сын, – услышала она сквозь неплотно прикрытую дверь. – Ну, пошли, проверим твой подарок на компьютере.
Анна тенью мелькнула по комнате, перебежала холл и, заскочив в комнату к Кате, закрыла за собой дверь.
– Мамочка, ты где была? – спросонья спросила разбуженная щелчком замка девочка.
– В ванной, – почти не солгала Анна, но этот ответ полностью удовлетворил Катю.
– Пора вставать?
– Спи, родная. Через три дня в это время ты должна будешь крепко спать.
– А ты?
– И я. Спи, лапуля, спи.
Анна прилегла рядом и задумалась: «Боже мой! Что я делаю! Как же я смогу теперь уехать! Роберт, Джессика, мне очень тяжело это признать, но если он предложит мне остаться... Я не знаю. Я не уверена... Простите меня заранее».
Но выспаться в это новогоднее утро Кругловым не удалось. Не прошло и полчаса, как за окном раздалось громкое бибиканье: в гости, как и было обещано, в полном составе заявилось семейство Хориных.
Первый день Нового года прошел под эгидой спортивных баталий, кипевших на льду катка, залитого на месте теннисного корта в конце улицы. Настеньку с осени отвели на фигурное катание, и само собой случилось так, что вся семья стала на коньки. Для Анны с Катей Крылов одолжил коньки у соседей, предпочитающих отходить от застолья перед экраном телевизора.
– Ань, давай на лыжах вокруг поселка прокатимся, – предложила Лена после того, как отвела младшую дочь в дом, а мужчины сломали еще одну клюшку. – Нам с тобой теперь только метлой махать осталось. Возьмешь ботинки Антона, у него уже сороковой.
– Ну и что ты думаешь делать? – посмотрел им вслед Виктор. – Неужели ты позволишь ей уехать?
– Пока не знаю, – Костя остановился рядом и тоже принялся следить глазами за лыжницами. – Вот возьму и просто никуда их не отпущу в пятницу.
– Думаешь, удастся? – с сомнением покачал головой друг.
– Не удастся, значит, сам туда полечу, – спокойно ответил он и мощным щелчком послал шайбу к воротам. – Вопрос времени.
Виктор с улыбкой посмотрел на друга: уж кто-кто, а он знал, что решениям Крылова противостоять невозможно.
– Ну, что ж, в таком случае, поздравляю.
Сделав большой круг вокруг поселка и выбившись из сил, женщины решили сделать небольшую остановку.
– Ань, а ты не думала вернуться сюда насовсем? – Лена оперлась на лыжную палку и, улыбаясь, посмотрела ей прямо в глаза.
– Это не от меня зависит... Давай не будем заострять на этом внимание, хорошо? Ты себе не представляешь, как я ценю каждое мгновение в последние дни. Как любит повторять Роберт: «Жизнь измеряется не количеством вдохов и выдохов, а количеством мгновений, когда перехватывает дыхание. От счастья». Вот я и коплю эти мгновения и не хочу тратить драгоценные минуты ни на что, что могло бы мне помешать ими наслаждаться, понимаешь, дорогая? – Анна улыбнулась, поправила солнцезащитные очки и задорно предложила: – Догоняй!
Проскочив мимо теннисного корта, на котором уже никого не было, они подъехали к дому, а спустя полчаса с удовольствием парились в бане.
Поздно вечером на полу у зажженного камина взрослые долго пели песни под гитару, а затем, глядя на огонь, неожиданно умолкли.
– Есть замечательная восточная мудрость, – прислонившись спиной к обнявшему ее Косте, нарушила молчание Анна. – Хорошо бы найти человека, с которым можно помолчать обо всем...
– Аня, ты обещала почитать стихи, – напомнила ей Лена.
– Хорошо. Только предупреждаю, они у меня в основном грустные. Ностальгия и все такое прочее... А учитывая дефицит русскоязычного общения, писать стала намного меньше. Зато уж как пронзит... Особенно тяжело осенью бывает... Слушайте:
– А еще? – Виктор лежал на спине и тихо перебирал струны гитары. – У тебя удивительные стихи, но вот мелодию к ним подобрать никак не удается.
– А зачем? – Лена уложила голову на груди мужа. – Они в этом не нуждаются, у них своя музыка. Продолжай.
– А ручка далеко? – неожиданно встрепенулась Анна. – И листок бумаги.
– И что, прямо сейчас получится написать? – не поверил Виктор.
Костя принес ручку и записную книжку. Хорин долил вино в бокалы, и все, как завороженные, принялись наблюдать за Анной, что-то черкающей на чистом листике.
– Ну, вот, – закусив губу, в последний раз пробежала она глазами по строкам. – Чистой воды экспромт, над ним еще надо поработать...
– Неважно, читай, – не утерпела Лена.
Анна сделала паузу, не решаясь прочитать вслух последние четыре строки.
– Все!
– Здорово! – восхищенно прошептала Лена. – И что, прямо сейчас родилось?
– В процессе, – загадочно улыбнулась Анна. – Виктор предложил Косте: «Зажги камин», ты добавила: «Мы свет погасим». А я за эти строчки зацепилась. Вот и начало. А дальше как получится.
Анна захлопнула блокнот и передала Косте.
– Дарю, на память. Перечитаешь как-нибудь на досуге. Ребята, который час?
– Скоро три, – взглянула Лена на каминные часы. – Пора спать. Завтра нам в цирк на дневное представление, ты не забыла?
– Сто лет не была в цирке, а ведь ребенком ни одной новой программы не пропускала. Спокойной ночи... Спокойной ночи, – повторила она Косте, прощаясь у дверей комнаты, где спала Катя.
Предоставив свою спальню семейству Хориных, Костя собирался переночевать с сыном.
– Спокойной ночи, – нежно поцеловал он ее в губы. – Завтра нас ждет важный день...
– Уже сегодня, – медленно закрывая дверь, поправила его она.