Страница 12 из 15
Из того, что лежало в кладовке, французский комплект вполне подходил – у верхней части была застежка, не придется вязать непонятные узлы. Начать, естественно, надо с главного. Я взялся за щиколотки Челесты, и каждая ступня с моей помощью поочередно вделась в тряпичную восьмерочку. Душевных сил на это ушло столько, будто я тигров сквозь огонь проталкивал. Спина покрылась липким потом. Грубые желания не давали работать, поскольку я сам закрывал себе возможность, которая подсознанию казалась логичной и в каком-то смысле приемлемой. Девушка в таком состоянии, что, возможно, даже не проснется, а я…
А я сволочь. Однозначно, если такие мысли допускаю.
Я потянул на себя ее лодыжки, отчего лежавшая на боку Челеста вытянулась в струну. Из этого положения ее, для удобства, пришлось опрокинуть на спину. Отлично. Процесс одевания бесчувственного тела продолжился ускоренным темпом. Когда жаркий подвальчик скрылся под кружевами, я бурно выдохнул, и последним усилием главный предмет одежды был натянут почти на талию. С верхней частью все прошло намного быстрее. Пришлось, конечно, повалять с боку на бок… Назовем это издержками производства. Челеста все равно не проснулась.
Раз, два, три, четы-ы-ыре… Нет, даже в таком виде соседка искушает беспомощной доступностью, а гормоны на гармони выводят гармонии. Счет не поможет. Вызванный глобус получил пальцем в бок, и корабль взмыл за облака.
В той точке мира, куда мы прибыли, только светало. Глазам открылся невероятный комплекс ущелий, скал, пещер, каменных башен, водопадов, ложбин, где по дну огромного плато петляла река Колорадо. В течение дня горы здесь меняют цвета с розовых на серо-синие и далее до пурпурно-коричневых. Иногда становятся даже черными, когда солнце пробивается сквозь облака. Сейчас они были светло-розовыми. Передо мной расстилался непредставимый Гранд каньон. Всего несколько цифр, чтоб оценить масштаб: длина – почти полтысячи километров, глубина – до двух, ширина в районе дна – около километра. Извилины, петли, крюки и даже круги только прибавляли мне решимости совершить задуманное.
– Ну, кораблик, полетаем? Ниже. Еще ниже. Старт!
На ручном управлении я послал транспортное средство вперед со скоростью пули. Компьютерные игры, говорите, стрелялки, бродилки, леталки? Ну-ну. Куда им до такого. Лететь по дну каньона на скорости, от которой захватывает дух, и понимать, что одно неверное движение – и от корабля не останется воспоминания… Зато как нервы успокаивает! Точнее, рвет их, вяжет узлами и как на струнах играет мазурку. Я чувствовал себя гонщиком из космической кино-саги. Проносившиеся горы сливались в месиво, на которое не успевал упасть взгляд. Это нереально. Лететь т а к – это больше, чем ощущения. Это за их пределом.
– Ольф, довэ чи тровьямо?* – раздалось из будуара.
*(Где мы?)
– Очнулась? Здесь и мертвый очнется. Это Аризона, Большой каньон. Я хочу пролететь через него от начала до кон…
– Ольф!!! Прэнди а синистра!!!*
*(Сверни налево)
Маленький вертолетик медленно снижался, наш корабль несся в него со скоростью пущенной вслед ракете противоракеты.
– Черт подери!..
– Маннаджя ла мизэрия!* – раздалось одновременно.
*(Черт подери!)
Секундой раньше можно было взять левее, но теперь поздно. Вверх мы тоже не успевали, а если рискнуть, то ускорение с многократной перегрузкой размажет нас по стенкам. Меня, надеюсь, корабль потом как-то соберет по кусочкам во что-то жизнеспособное, а насчет Челесты – не уверен. Впрочем, на раздумья времени не было, все «за» и «против» мозг просчитал автоматически и выдал результат, которому повиновались пальцы на рукоятях. За долю секунды до столкновения корабль успел снизить траекторию до уровня воды. Это не решило проблемы. Мы неслись прямо на урчавшее чудище, и вариантов, чтоб избежать столкновения, не осталось. Все, что я мог сделать, а Челеста бездумно повторить – совершенно по-детски пригнуть головы. Как в машине, когда в лобовое стекло летит ветка, что просто свисает с дерева.
Рассказывать долго, а пролетела всего доля секунды. Рраз… и все.
Это был тот момент, когда перед глазами мчится жизнь. Мчится, мчится… Время перестает существовать, вспоминается все хорошее и плохое, прощаются обиды…
То, что длилось миг, в глубине души тянулось вечность. А забылось мгновенно, едва верх корабля соприкоснулся с низом вертолета. Насквозь через невидимый салон корабля пронеслась стальная лыжа… и мы оказались в сотнях метрах, а затем в километрах далее. Люди в вертолете не только не пострадали, но даже ничего не заметили. Корабль сам принял решение о наиболее безопасном выходе из ситуации. Или это подсознательно сделал я?
– Ольф, о пауро.*
*(Мне страшно)
Челеста попыталась выбраться из будуара. Не получилось – инерция от диких виражей внутри каньона бросила ее обратно и вновь растянула по кровати. Тихо донеслось:
– О маль ди тэста.*
*(Мне плохо, болит голова)
Корабль, наконец, вынесло на безбрежный простор. Большой каньон пройден.
У меня тряслись руки, они никак не могли отлипнуть от рукояток. Корабль получил приказ сесть в пустыне и закрыть панораму.
– Давай спать. – Несколько шагов в темноте привели меня к напарнице по приключениям. – На сегодня впечатлений хватит.
Я прилег рядом с Челестой. Она доверчиво прислонилась ко мне – как собачка, у которой был трудный день по охране хозяйских владений. Еще бы лизнула для полного соответствия…
Вот тебе и день рождения. Будет что вспомнить, если сможет вспомнить.
А теперь – спать. Корабль, если слышишь и если можешь – помоги. Иначе я за себя не ручаюсь.
***
– Ке сучессо иери ла сэра?*
*(Что произошло вчера вечером?)
Оп. Сколько прошло времени? Открывшиеся глаза ничего не увидели, мысленный приказ открыть панораму вверг в шок: мы в пустыне, да еще в какой – хоть сейчас снимай вестерн про индейцев.
Вспомнился весь вчерашний день. У Челесты, как видно, наоборот. Она с удивлением оглядывала себя, оказавшуюся не в том, в чем должна оказаться, затем ничего не понимающий взор переводился на меня и на окружившие пески. В понятную картинку увиденное не складывалось.
А у меня ощущение было, будто глаза только что закрылись. А солнце уже в зените. Любопытно, я сам отключился, или корабль помог?
– Нон джа диментико ньентэ.*
*(Ничего не помню)
Челеста сосредоточенно хмурилась – похоже, восстанавливала в памяти вчерашнее. Счастье, что между нами языковой барьер, иначе оба чувствовали бы себя неловко. А так – только она, хе-хе. Спросить не может, и о многом ей остается только догадываться.
Мне вчера открылись три новых истины. Главная: честный заработок для владельца корабля – табу. Сплошные нервы и пшик эффекта. Либо нужно открыться миру и поступить на службу легально, либо добывать деньги по праву сильного – как все нормальные бизнесмены и политики (военные включены в эти категории).
И все же как ни весело было бы устроить идеальное нераскрываемое преступление, а грабеж и воровство противоречили совести. Пока. Но исключение было, и за будущее не поручусь. А первое – вообще бред писцовый: кто в здравом уме отдаст полученную в личное пользование вершину инопланетной мысли на службу какой-либо организации?! Пусть даже своей собственной стране. Я, конечно, патриот, но риск, что медальон хоть на миг попадет не в те руки, чрезвычайно велик. И что делать миру, у которого объявится новый хозяин? Я думаю так: начнись война – вмешаюсь, а так – не-е, ребята. Да, эгоист. Зато у меня есть корабль. А у структур, по всему миру выясняющих, чья структура структуристей, ничего подобного нет. Пусть так и остается. Я уверен, что достаточно кому-то узнать о моих возможностях, и сразу начнется охота с применением всех сил вплоть до ядерного оружия. Увольте от таких развлечений с неизвестной концовкой. Вру, финал известен – как для меня, которого рано или поздно поймают, так и, чуть позже, для всего мира.