Страница 8 из 10
– Запомни, Майра, – прошипел. – Ты слишком незначительна, чтобы торговаться со мной. Никогда больше не смей. Тебе повезло, сегодня было достаточно смертей, твоя не понадобится.
Потом развернулся и направился к выходу. Сорвалась с места за ним, не хочу оставаться тут и секунды лишней. Младшие гончие разумно сделали вид, что ничего не случилось. Вскоре и ужасная камера, и черные кители скрылись во тьме коридора. Я практически бежала за удаляющейся спиной Министра, до истерики боясь остаться в лабиринте лестниц навсегда. На бесконечных ступеньках постоянно оскальзывалась, запиналась, падала, но все же вышла на балкон спустя пару минут после главной гончей. Руки разбиты в кровь, скула по-прежнему ужасно ноет, на коленях наверняка синяки. Но я улыбнулась, когда мужчина посмотрел на меня.
– Пойдем, – кивнул в сторону другого выхода. – Покажешь, как держишь слово.
Министр привел в спальню. Хотя, может, это просто комната, и он не спит здесь. Сам ушел, но на этот раз долго ждать не пришлось. Та же женщина деловито проводила в ванную – купальни мне сегодня, видимо, не положены. Как и помощь с наведением красоты. И врача не видно. Вымылась, стараясь не думать о том, что дальше. Уверена, не случайно мне ярких лоскутов не выдали.
Предчувствие не обмануло – вышла из ванной и сразу натолкнулась взглядом на новый предмет интерьера. Длинная цепь, свисающая с потолка прямо посреди комнаты. На конце широкие кожаные наручники. Министра, сидящего на диване и поглаживающего рукоятку своего знаменитого кнута, я даже не заметила, пока он не заговорил.
– Смелей, Майра. Это все для тебя, – голос насмешливый, дыхание прерывается.
– Разве я сделала что-то столь ужасное? – смотрю во все глаза на полуобнаженного мужчину.
– Да, – чеканит. – Не понимаешь?
Рьяно мотаю головой. Есть у меня предположения, но лучше оставлю их при себе.
– Хорошо, я объясню.
Министр встает и идет ко мне. Все внутри вопит бежать отсюда со всех ног, но от ужаса или благодаря остаткам благоразумия, я будто прирастаю к полу.
– Не знаю, как принято в трущобах… Возможно, там ты можешь оттолкнуть любого мужчину. И даже причина не нужна. Но я привык, что мои желания выполняются молниеносно. Любые. И если я лезу тебе под юбку рядом с трупом, то максимум, ты можешь сделать недовольное лицо. Все равно не увижу, потому что трахать девок предпочитаю сзади.
Он не посмеивается и даже не хмыкает, мужчина полностью серьезен. А у меня по спине бегут мурашки, когда берет за руки.
– Я ведь извинилась, – блею едва слышно. – Я не хотела. Просто странная ситуация, непривычная для меня. Я раньше и трупов не видела…
– Все хорошо, Майра. Не волнуйся так. Я же сказал, что не убью.
Министр поднял мои руки и быстрыми умелыми движениями закрепил наручники вокруг запястий. С его ростом ему даже тянуться не пришлось, а вот я буквально повисла, касаясь пола только кончиками пальцев.
– Не надо, пожалуйста, – ужас лишил остатков благоразумия.
Сколько слухов ходит о мучительных смертях от кнута главной гончей. И сейчас все они вертятся у меня в голове. Паника нарастает, уже не понимаю сама, что лепечу. Министр хмурится, потом берет за волосы и чувствительно встряхивает.
– Майра! – рявкает. – Не делай себе хуже. Я могу и передумать.
Испуганно замолкаю и смотрю на него, стараясь не моргать. Слезы текут по щекам абсолютно неконтролируемо, а я даже не могу их стереть. Мужчина уходит к дивану и возвращается с кнутом. Удовлетворенно кивает, понимая, что замолчала. Вертит рукояткой перед моими глазами, запугивая. Хотя куда уж больше? Потом ведет по щеке, чувствительно надавливая, по шее, оставляя царапины, между грудей и ниже к животу.
– Не хочу, чтобы ты кричала. Пикнешь, придется найти кляп. Поняла?
Киваю, всхлипывая. Поминаю про себя всех богов, мысленно прощаюсь с тетей. Выйти отсюда еще раз живой уже не рассчитываю. Кнут двигается еще ниже, причиняя вполне чувствительную боль между ног. Резко распахиваю глаза – вдруг доходит, что порка это не самое страшное, что может произойти. Начинаю дергаться, пытаясь уклониться от настойчивых движений. Министр на это лишь смеется, довольный произведенным эффектом.
– Не бойся, это потом. На сладкое.
Он, и правда, почти облизывается, будто пьет мой страх. Обходит и останавливается за спиной. Пытаюсь повернуть голову, но ничего не выходит. Раздается характерный звук, это железные наконечники кнута падают на пол. Потом свист, и спину обжигает огнем. Выгибаюсь, прикусывая губы до крови. Хотя о наказе мужчины уже и не помню. Солоноватая жидкость струится в рот, сплевываю.
– Уже? – Министр разворачивает меня к себе, словно колбасу в коптильне. – Отлично, Майра! Какая же ты славная, будто угадываешь мои желания. Но, пожалуй, слишком рано, повеселимся еще…
Мужчина впивается поцелуем в мой рот, слизывая кровь и причиняя боль. Его слова проходят мимо сознания, слишком сильно сосредоточена на жжении поперек спины. Сколько я выдержу? Не думаю, что долго. Отпускает меня, и снова оказывается за спиной. Кнут свистит еще и еще. Не кричу. Не потому что послушная, просто не могу. Кусаю губы и глубоко дышу в перерывах, чтобы не лишиться сознания. Не хочу умереть в забытьи. Только не так. Когда мы встретимся с Министром у вечных врат, хочу все помнить. Все, чтобы суметь обвинить его перед богами. Надежды на человеческий суд у меня нет и не может быть.
Не знаю, сколько это продолжается. Удары не считаю. Спина давно вся мокрая от крови. Кажется, даже коркой начала застывать. Давно без сил повисла на цепях, в голове пусто, сердце бьется как бешенное. Наконец, Министр прекращает. Не знаю временно или насовсем. Не хочу тешить себя бесполезной надеждой. Обходит меня по кругу, внимательно осматривая. Вздергивает голову за подбородок, вглядывается в глаза.
– Отлично, – что-то решает для себя. – Ты прекрасно держалась.
Ему тяжело говорить, дыхание сбивается. Пот стекает по обнаженному торсу под ремень брюк. Возможно, я не совсем в сознании, но мне кажется, что местами его кожа светится изнутри. Не хочу смотреть на этого маньяка, закрываю глаза. Но в покое он не оставляет – наклоняется и облизывает залитый кровью подбородок. Потом губы. На этот раз нежно, медленно, стараясь не тревожить прокушенные места.
7.
Мгновения передышки и нежности заканчиваются очень быстро. Министр расстегивает наручники, и я кулем бухаюсь вниз, не успев понять, что надо встать на ноги. Спину из-за резких движений обжигает адской болью. Скулю, пытаясь найти приемлемую позу. Но мне и на это времени не отпускают – слышу, как звякает молния. Резко вскидываю голову и тут же жалею об этом. Мои опасения не напрасны, Министр действительно расстегивает брюки. Нет, только не это! Он просто обязан оставить меня в покое! Или убить уже, наконец… Через секунду выясняется, что покоя или хотя бы перерыва не предвидится. Мужчина очень возбужден и явно не намерен ждать, пока приду в себя. Почувствовав замешательство, хватает за косу и подтаскивает к себе. Безумно хочется вырваться и сбежать, но сил на это нет. Всю тело отзывается болью на любое движение.
– Ну же, Майра, не упрямься, – шипит Министр, явно начиная злиться. – Не порть сегодняшний день.
Серьезно? Он может быть еще хуже?! Проверять это нет ни малейшего желания. Послушно встаю на колени, беру возбужденный член в руки и продолжаю то, что не очень вышло во время казней. Не понимаю, почему Министр рассчитывает на другой результат.
– Возьми в рот и смотри на меня, – командует.
Выполняю. Смотрю в его бездонные глаза и чувствую, как слезы текут по лицу. Не пытаюсь их сдерживать, пусть видит. Ему ведь, кажется, это и надо. Министр гладит по голове, чуть улыбается, двигается, постепенно ускоряясь. Замираю и позволяю ему все делать самому. Так даже лучше. Надеюсь, что скоро это закончится. Но и здесь не везет… Когда начинаю давиться и не могу больше держать глаза открытыми, мужчина прекращает, хватает за плечо и тащит к кровати. Около снова ставит на колени спиной к себе. Сам опускается на пол позади.