Страница 4 из 8
– Блин, если в армии так будут кормить, – сказал Роголёв, доставая из своего рюкзака домашние припасы, – мы можем до дембеля не дотянуть.
– Что, совсем не съедобно? – улыбнулся я.
– Компот ещё ничего, да и то сахара пожалели, а про остальное даже вспоминать не хочется, – отозвался Серёга с набитым ртом.
Ближе к вечеру дежурный всё чаще стал выкрикивать фамилии призывников – к сборному пункту потянулись родственники и друзья. Вскоре прозвучала и моя фамилия. Я подошёл к КПП и увидел стоявшие за забором кучки людей и обнимающиеся парочки. Девушки никак не хотели отпускать своих парней в армию. Увидел на обочине рыжий «москвич» своего отца и стоящих рядом с ним родителей. Солдат на КПП для порядка спросил, куда я направился и, выслушав мой ответ, молча открыл дверь. Поздоровавшись, рассказал родителям, куда примерно поеду служить, как здесь, на сборном пункте, устроился. Мама услышав, что у нас вместо полноценных кроватей нары из досок и старые матрасы, заметно загрустила. Потом неожиданно предложила мне поехать с ними и переночевать дома, в нормальных условиях.
– А утром тебя отец привезёт пораньше, ночью же вас не повезут? – закончила она вопросом.
А почему бы и нет? Мне самому не слишком улыбалось спать в каком-то складе на жёстком матрасе. Тем более майор сказал, что сегодня нас отправлять не будут. Нужно с Серёгой посоветоваться, раз его старшим поставили. Сказав родителям чтоб ждали, отправился в казарму. Сергей мне попался возле входа.
– Что родственники приехали?– первым заговорил он.
– Да отец с матушкой, – ответил я, – на машине. Предлагают с ними поехать, дома заночевать, а утром назад. Как думаешь, стоит? Горобец, вроде сказал, что нас только завтра будут отправлять.
– Да конечно, хрена здесь торчать. Такой романтики нам ещё два года хлебать полной ложкой. Наш майор уже свалил в город, я сам видел. До утра он хрен появится. Меня с собой возьмёте? Всё равно вам мимо ехать, – неожиданно спросил Роголёв.
– А не боишься личный состав оставлять? Ты же старшой, – подколол я товарища.
– Да ну на фиг, – Серёга махнул рукой, – пошли за вещами. Сейчас за себя Кольку оставлю, это тот «говорун», который на китайскую границу собрался.
– Да я понял о ком ты, уже познакомились, – я открыл дверь в казарму, – ну он точно справится, ещё и рад будет покомандовать.
Дома, на своём любимом диване спать, конечно, лучше. Когда утром зазвенел будильник, вставать, как всегда было не охота. Но делать нечего – служба, блин. Заехали на Синюшку, забрали Сергея, он уже топтался возле своего дома и к восьми часам были возле сборного пункта. Через КПП не пошли, чтобы не нарваться на неприятности. Ещё вчера присмотрели дыру между бетонными плитами забора, которой активно пользовались призывники. Без проблем прошли на территорию и нырнули в свою казарму. Народ уже поднялся и готовился идти на завтрак, а кто-то уже завтракал, домашними булочками. Парни сказали, что нас никто не искал. Впрочем, мы оказались не единственные, кто вчера решил переночевать дома. Два призывника из нашей команды ещё не вернулись, доложил Николай. На завтрак мы конечно не пошли, разлеглись на нарах досыпать. Потом, когда весеннее солнышко как следует, пригрело, вышли на улицу. Там, возле плаца мы и провели этот день. Слушали объявления, смотрели, как строятся призывники и с ними разговаривают офицеры-покупатели. Сходили в столовую. Кстати, кормили, на мой взгляд, вполне сносно. Конечно не домашний супчик, но есть вполне можно. Случалось в студенческих столовках и похуже пробовать. В общем, с голода в армии умереть не дадут, когда закончатся мамкины пирожки.
Часам к пяти вечера на территории сборного пункта появились автобусы и объявили построение сразу нескольких команд, в том числе и нашей. После короткой переклички, нам скомандовали грузиться в автобусы. Три вместительных «лаза», в сопровождении двух военных уазиков, покинули сборный пункт и направились в сторону города. Парни стали гадать, куда едем на вокзал или в аэропорт. Серёга вспомнил, что майор говорил про борт, значит, полетим на самолёте. Когда колонна, не останавливаясь, проследовала мимо железнодорожного вокзала, сомнений ни у кого не осталось – едем в аэропорт. Кто-то громко пожалел, что нас повезут не на поезде, мол, ещё дня три можно было расслабляться. Действительно, а я даже не подумал об этом. Город у нас не большой, пробок в то время ещё не было, поэтому минут через двадцать мы благополучно подъехали к зданию аэропорта. Надежда разместиться в зале ожидания и наблюдать, через огромные окна, как взлетают и садятся самолёты, не оправдалась. Не удалось нам пообщаться и с молодыми девушками, ожидающими своего рейса и сотрудницами аэропорта. Всю нашу разномастно одетую и коротко подстриженную толпу, сразу провели в цокольный этаж.
Здесь были камеры хранения, туалеты и какие-то служебные помещения. Даже присесть было некуда. Нас провели до самого конца этого цоколя. Потом солдаты при помощи нескольких призывников, принесли пару сваренных сидений по четыре места. Они поставили их недалеко от лестницы наверх, оставив только узкий проход. Двое солдат и молодой лейтенант расположились на этих местах, а остальные офицеры поднялись по лестнице и скрылись из вида. Нам оставалось стоять, или садиться прямо на пол. Ну, ещё можно сколько угодно прогуливаться по этому, подвальному уровню, только ничего интересного здесь не было. Сходили по очереди в туалет, заглянули в камеру хранения. Всё, на этом развлечения в нашем загоне, закончились. Народ недолго стеснялся и в итоге расселся прямо на полу, опёршись спиной на стену.
Одежда у всех была старенькая, которую не жалко было выбросить после получения формы. В армию традиционно так одевались, чтобы не переживать за свои шмотки, когда придётся одеваться в армейскую форму. Забегая вперёд скажу, что в учебке, когда нам впервые выдали форму, нам предлагали отправить свои вещи домой. Офицер показал, где взять тару для упаковки посылки. Но, я не припомню желающих воспользоваться этой услугой. Не могу сказать, как было в других воинских частях, но у нас, в погранвойсках, было именно так.
Однако убежал вперёд, пора вернуться в нулевой этаж аэровокзала. Там мы просидели до позднего вечера. Поужинали скромно, тем что осталось от взятых из дома продуктов. Поделились и с теми, у кого съестное уже закончилось. Постепенно стали устраиваться на ночлег, прямо на каменном полу. Отчётливо помню, что абсолютно не спал в эту ночь. Даже для молодого крепкого тела, каменное ложе было чересчур твёрдым. А ещё к ночи стало заметно холоднее, по полу сильно потянуло сквозняком, какой уж тут сон. Все остальные испытывали, естественно, то же самое, поэтому спали только единицы. Самые отъявленные экстремалы. Остальные тихонько разговаривали, часто шарахались в туалет. В общем, коротали эту бесконечную ночь как могли.
Около пяти утра нам скомандовали подъём и приказали подниматься на первый этаж аэропорта. Не задержались, в пустынном в этот ранний час зале первого этажа, мы через двустворчатые стеклянные двери проследовали на улицу. Отсюда уже были видны стоянки самолётов. На улице было ощутимо холоднее, чем в подвале. Солнце уже начало свой ежедневный путь по небосклону, но его живительные лучи не могли пробиться сквозь затянутое облаками небо. Мерзкий утренний ветерок, настойчиво пробирался под старенькую куртку. Стоящий на бетонке капитан, приказал становиться шеренгами, по двадцать человек. Сопровождающие нас солдаты, принялись помогать, расталкивая сонных «салабонов». Последними из здания аэропорта вышли два офицера, капитан и майор. Не останавливаясь, они направились прямо к стоящим в отдалении самолётам. Сотрудник аэрофлота, в синей униформе, закрыл за ними прозрачные двери и удалился по своим делам.
– Вон наш борт, – показал на один из стоящих «Ту-154», капитан, который до этого скомандовал построение, – на посадку пойдём пешком. Но, не как стадо баранов. Это аэродром – режимный объект, кто не в курсе. Двигаемся строго в колонну по одному, интервал два шага. Первая шеренга налево! На посадку шагом… марш!