Страница 43 из 79
Накрутив вокруг правой руки конус силового поля, я усилием воли приказал ему вращаться и ударил в живот врага. Водник дернулся назад, оставляя на своем месте ледяную глыбу. Но далеко ему уйти не удалось — пространства в тупике было метров пять.
На меня брызнули осколки ледяной техники, и я тут же уклонился вправо, избегая нового копья, на этот раз метившего мне прямо в лицо. Тюрк с проклятьем выставил ладони, создавая поток воды, окативший меня с ног до головы, и мгновенно застывающий пятнадцатисантиметровой коркой.
Мою защиту пронзали тысячи мелких шипов. Я на мгновение ощутил себя тем самым полем, которое на полигоне заставлял пробивать Комарову. Усиливая свой щит, я резко раздвинул его в стороны, сбрасывая вражеский кокон, и тут же получил очередным копьем в шлем.
Дар смягчил удар, но стекло оцарапать осману все же удалось. Злость и адреналин сплелись воедино, и я ощутил, насколько на самом деле взбешен. Очередная операция, и снова все пошло через задницу! Возможно, снаружи умирает кто-то из бойцов. А я здесь теряю время на эту тварь!
Я уклонился от нового удара копьем, и враг рванул ко мне, держа в левой руке острый ледяной шип. Я принял удар на свой щит и ответил новым силовым сверлом. Но на этот раз я вложил в него весь свой дар, сняв с себя даже защитное поле.
Визг разгоняемого моей техникой воздуха, хруст ледяного покрова, крик боли и ужаса, брызги крови и отвратительная вонь. Я развеял технику только тогда, когда она уперлась в стену, буравя в пыль препятствие. От тюрка, накрученного на силовое сверло, не осталось ни одного целого клочка.
Но и я, вложив в удар столько сил, мгновенно оказался опустошен. Пока не наступил откат от адреналина, быстро оглядел поле боя и побежал обратно к лестнице. Перед самой первой ступенькой под ногой хрустнул бетон.
— Твою… — выдохнул я.
И выкинул вперед руки, чтобы успеть зацепиться за металл лестницы. Кусок пола, как специально дожидавшийся, когда у меня уже не останется сил, рухнул на пол ангара и разлетелся на крупные осколки.
— Зверь, прыгай, — велел Голова, но я все же влез на ступеньки и стал спускаться.
Сил бежать просто не было. Понявший это командир кивнул Русу, и горец быстро закинул меня к себе на плечо, будто я ничего не весил.
Но долго изображать из себя мешок я не стал, и как только мы покинули ангар, тут же хлопнул соратника по спине.
— Все, могу идти, — сказал я, и разведчик легко поставил меня на землю.
— Уходим, уходим, — поторапливал Голова, помогая ранее вытащенному мной бойцу тащить выброшенного сквозь стену разведчика.
Силы быстро возвращались, и я решил помочь. Подхватив израненного солдата, я закинул его себе на спину и на максимальной скорости побежал к дыре в колючей проволоке. Не касаясь ограды, прыгнул, перелетая через препятствие, и тут же припустил к оставленному нами микроавтобусу.
Остальные прибыли, когда я уже уложил пострадавшего на пол машины. Рус мгновенно прыгнул за руль, и микроавтобус тронулся с места, резко набирая скорость. Голова занялся вторым раненым бойцом, а я сел на свое кресло и, не снимая шлема, смотрел прямо перед собой.
У меня появились вопросы к генералу Маркову, и как только мы уберемся отсюда подальше, я намерен получить на них ответы.