Страница 6 из 19
Зим очухался. Со стоном сел, узрел меня, поморгал и снова рухнул на пол, закрыв лицо руками.
Моего плеча коснулось жаркое дыхание, а разума – виноватое: «Опоздал…»
Я изумлённо уставилась на свою левую ладонь. Угольная звезда исступлённо искрила, но её сияние уже меркло. И, конечно, никакая это не звезда. Это сердцевина паутины – паутины дорог. Вот что прицепилось ко мне под видом думающих чар Ясена. Вот как Равс добрался до нас в городе Тёплом и помог справиться с мертвецами.
– Ну вы и засранцы, – я сердито тряхнула головой. – Что, познакомиться прийти – много чести, да? Не заслужила?
Равс ткнулся горячим носом в моё плечо – виновато-виновато. Нет, поняла я по отголоскам его мыслей, встречу со Стужей Шамир собирался подстроить в любом случае. Врага надо знать в лицо. А враг, чтоб ему икалось, мысли читает как открытую книгу. Нечего пугать его раньше времени. Зато крайне необходимо загнать в угол, создав отчаянное положение.
Когда торопишься, ошибки неизбежны. И ими обязательно воспользуется тот, кто давно наблюдает и ждёт подходящего момента.
Я снова посмотрела на Зима. Стужа его бросил – своего самого полезного слугу. Сил не хватило утащить? Или прохода под человечье тело не нашлось? В любом случае – он знающего бросил. А я подберу. Я не гордая. И теперь понимаю в общих чертах, что задумала та самая третья сила.
Равс обошёл меня, приблизился к Зиму и внимательно его обнюхал. Знающий побелел, но глаз не открыл и даже не дёрнулся, когда из ноздрей зверя вырвались снопы искр. Лечебных, как быстро пояснил Равс. Пока не поздно, растопить стену, начарованную Стужей. Зим всё должен помнить – хотя бы со времён себя-знающего. И он будет помнить.
Я наблюдала за солнечным зверем, затаив дыхание. Вблизи он казался не таким уж большим – меньше ездового пса. Изящный, тонкокостный, длиннолапый, а в глазищах – шалое солнце.
Равс обернулся и знакомо поднял брови. Острая мордочка сморщилась от улыбки.
«Прости, Верна, – чёткая, складная мысль. – Пока ломал защиту, Стужа удрал. Но ты знаешь, как его поймать. Ты поняла».
– Наживка – что надо, – согласилась я, покосившись на Зима. – Но согласится ли? И успеете ли?
«Твоё дело – загнать Стужу в западню, – зверь склонил голову набок. – В такое место, откуда он не сможет удрать. Слушай Шамира. Он укажет. Вы приведёте. Мы убьём. Всё продумано давным-давно. Шамир не разучился творить чудеса. Верь ему».
– А если Стужа опять в мои мысли влезет? – уточнила я.
«Если не сможет удрать – то и пусть. Но можно попросить безлетных о защите. Ты знаешь, кого».
Конечно. Добра.
Равс мягко приблизился и лизнул-поцеловал меня в щёку: «Всегда помогу. Зови. Услышу».
– А Ясен? – прищурилась я.
«Сейчас ему важнее составить план будущего, – зверь забавно прижал острые уши. – Ты знаешь, с кем. Из-за проклятий Стужи он замедлен. Сюда даже не пытался успеть. Но проклятья – лёд. Тают с каждым днём под жарким солнцем. В нужный момент он успеет. Верь нам. Всё продумано».
– …давным-давно, – я снова покосилась на знающего и требовательно уставилась на Равса. – Вы же знали, кто Зим такой, да? Кто скрыл ему память?
«Наши. Наши безлетные. Он был слепым орудием на поводке Стужи. А теперь стал человеком. Орудие можно лишь уничтожить, а вот с человеком – ещё и договориться. Ищи слова. Не упусти».
Так просто – и так сложно…
«Мне пора», – зверь снова улыбнулся.
– Подожди! – мне не давал покоя один вопрос. Нет, на самом деле меня одновременно жалил рой вопросов, но один особенно. – Вестник Хмура – его нашли? Раз его память о Веселе и Беле попала в склеп, значит, его кто-то нашёл? Кто? Кто ещё знает?..
Солнечные глаза Равса потемнели от грусти:
«Из живых – никто. Вестника подозвал сын Хмура, но тот, кто после стал Стужей, услышал о вестнике. Правду узнали, но поведать не успели. Проклятьем накрыло. Мы проснулись, забыв очень-очень многое. И лишь после исчезновения Забытых я осмелился прийти в склеп, чтобы вспомнить. И уснуть там в ожидании Стужи. И зова Шамира».
– Сколько вас? – оживилась я. – Из склепа памяти?
«Немного, – солнечные глаза снова заискрили. – Но хватит, чтобы возродиться. Потом. Видела дерево-солнцеед? Оно в склепе не единственное. Ничего для нас не потеряно. Всё возобновимо. Наши земли – тоже. Уничтожим Стужу – заживём. Да?»
Я улыбнулась. Экий хитрец… Но ради земель искрящих я костьми лягу. И ради них – тоже.
– Да.
«До встречи, Верна».
Зверь махнул хвостом и исчез в вихре искр, как недавно Стужа. Снова заелозил Зим, переворачиваясь. Я постаралась расслабиться. Предстоял самый непростой в моей жизни разговор.
Я села рядом со знающим и похлопала его по спине:
– Подъём. Зверь сказал, что ты здоров и при памяти. Я ему верю. Хорош прикидываться. Есть хочешь?
Зим перевернулся на спину и скривился:
– Нет. Тошнит. От всего. И ото всех.
– Неприятная правда, понимаю, – искренне посочувствовала я. – Я тоже долго свой мир по кускам собирала, когда мне сказали, что я – «недо-».
– Что?! – знающий сел и уставился на меня, как на мертвеца из-подо льда.
– Я – «недо-», – повторила спокойно. – Стужа с его прихвостнями вытащили меня с Гиблой тропы, но вмешался Шамир. Меня не нашли и на поводок не посадили. Хотя я до сих пор жутко этого боюсь – того, что во мне что-то есть… прописанное, что испортит дело. Надеюсь, ты сохранишь мой секрет в тайне. Об этом знает очень мало народу. Шамир, моя мама, все мои наставители, одна безлетная… и ты теперь. Но я собралась и нашла свой путь с этим знанием. И ты должен найти свой.
– Зачем говоришь? – взгляд Зима стал колючим и неприятным. – Зачем делишься? Мы не друзья и вряд ли ими будем. Договариваешься? Привязываешь? Я всё слышал, Верна, и про наживку понял. Уверена, что я добровольно ею стану?
– Ты с чего такой подозрительный? – упрекнула я. – Будто бы это я всю дорогу тебя использовала! А ведь это ты ко мне прицепился, чтобы набраться знаний и умений. И в пределы прорваться. Или нет?
Знающий слегка покраснел.
– Я всегда была с тобой честной, – напомнила я сухо. – Недоговаривала, да, но не обманывала. Я вообще не люблю врать, и у меня плохо это получается. Воспитание такое. Мама всегда твердила, что надо быть порядочным человеком, то есть доброй, терпеливой, справедливой, честной и верной своему народу. Если тебе кто-то не нравится, учила она, просто не общайся. Если приходится общаться – ищи в нём то, что понравится. Вот этим, Зим, я занималась в пределах, раз Шамир не дал мне шансов поработать в одиночку и навязал тебя.
Странник выбрался из сумки и облетел пещеру. Вёртка тоже ринулась вдоль стен, но по полу. А вдруг здесь есть что-нибудь интересное и полезное. Логово всё-таки. Может, даже то самое, где Стужа дрых тринадцать людских поколений кряду.
– И что, нашла? – Зим недоверчиво поднял брови. – Ты? В хладнокровном?
И опять вспомнились «хладнодушные», и опять кольнуло стыдом. За нашу старокровную гордыню и слепоту. И за свою особенно. Не живи я среди людей, нашла бы оправдание. Но я прожила в Обжитых землях больше двух лет. И усвоила лишь одно – людям надо помогать, да. Потому что так велит Шамир. Об иных причинах я никогда не задумывалась. До сего дня.
А ведь они были. Много. Люди в скованном первой наледью Солнцеясном, из последних сил помогающие друг другу. Одинокий хуторок с припасами – для заплутавших странников. Простодушный и честный Норов. Веселый старик Шумен, уважающий меченых. Но больше всего – удивительное свойство людей помогать незнакомцам, которые лютой зимой, голодные и замерзающие, оказались на пороге их дома.
– Вы не виноваты в том, что в вас нет солнца, – признание я выталкивала из себя с трудом, неохотно, но упрямо. – И в большинстве своём люди хорошие. Да, взрослеете и умнеете долго, да, не разумом живёте, а душой… И оттого и сердца у вас горячие, и души отзывчивые. И мы все, живые существа, – лучи одного солнца. Да, Зим, нашла. Ты хороший человек. И, наверное, друг. В беде не бросаешь. Забытых ненавидишь. И хочешь мира. Хочешь помогать людям. Хочешь быть полезным – и созидательно полезным. Строить, а не разрушать. Защищать, а не убивать. Шамир увидел это в тебе и дал шанс – отнял у Забытых, скрыл старую память, привёл к знающим. Не оттого, что ты – ключ к Стуже, а потому что человек хороший. Но лишь от тебя зависит, останешься таким или нет. Променяешь своё известное настоящее на неведомое прошлое или нет.