Страница 4 из 7
Она нерешительно обратилась к Королю:
– Ведь ты позволишь отпустить их отсюда? Им плохо в неволе.
«Ну, конечно, как же я раньше этого не сообразил! – упрекнул себя Король. – Я же знаю, как она любит всех животных, как заботится о них! Она вряд ли сможет привыкнуть к виду чучел. Ну ничего. Я прикажу перевезти мои трофеи в Дальний замок. Жаль, конечно, что я не смогу любоваться на них каждый день, но чего не сделаешь ради любви!»
А вслух сказал:
– Конечно, моя милая. Нет такой твоей просьбы, которую я бы не исполнил безотлагательно и с великой радостью!
– Тогда, можно, я сделаю это сама? – спросила его невеста.
– Разумеется, только давай, я сначала представлю тебя придворным и челяди, потом мы немного отдохнём с дороги. А дальше – распоряжайся во дворце. Отныне, ты в нём хозяйка.
– Дозволь мне во имя нашей любви освободить их прямо сейчас. Их неподвижность пугает и гнетёт меня.
– Ну что же, будь по-твоему! – согласился Король. Он хлопнул в ладоши: – Эй, кто-нибудь, сюда! Надо кое-что сделать.
– Не надо. Я сама, – остановила его Хранительница. Она подошла поближе к чучелам и произнесла:
– Вы слышали? Вас разрешили освободить.
И тут Король с ужасом увидел, что пять медведей медленно опустились на все четыре лапы. Сначала их движения были неуклюжими и неуверенными, как будто все их члены затекли от долгого неподвижного стояния. Но вскоре к ним вернулась быстрота и лёгкость движений, и они направились к Хранительнице.
Король заслонил невесту своей грудью. Как жалел он в этот миг, что не был вооружён! Между тем, многие встречающие хватались, кто за кинжал, а кто за шпагу, желая кинуться на подмогу своему государю.
Но медведи не собирались нападать. Они тёрлись головами о колени Хранительницы, как будто были не дикими опасными зверями, а ласковыми котятами. Только один из них недружелюбно покосился на Короля и глухо заворчал. Хранительница велела ему замолчать.
– Ну полно, полно, – гладила медведей по лобастым головам девушка. – Я знаю, что вы очень рады. Сейчас ступайте во двор, и ждите меня там. И вы тоже, – обратилась она к зубрам, которые также подошли вплотную и старались обратить на себя внимание Хранительницы.
Во всех помещениях дворца творилось небывалое: чучела зверей и птиц оживали, соскакивали со своих подставок или вырывались из застеклённых витрин и, не обращая внимания на остолбеневших от изумления и ужаса людей, устремлялись к выходу – туда, где находилась Хранительница.
Да что там, чучела! Шкуры, лежавшие на полу и висевшие на стенах, начинали шевелиться, изгибаться, наполнялись плотью, отращивали недостающие части, пока не становились обычными живыми зверями!
Но удивительнее всего было видеть, что висящие на стенах головы лосей, оленей, кабанов, волков вдруг оживали и внезапно, делая мощный рывок, выскакивали из стен целиком, как будто их тела просто были замурованы там. В щепки разлетались деревянные щиты, на которых были укреплены эти головы, а в каменной кладке стен появлялись дыры, которые, впрочем, сразу же затягивались и исчезали без следа.
Дворец наполнился невероятным шумом: рычание, блеяние, хрюканье, кряканье, орлиный клёкот, уханье сов, топот копыт, хлопанье птичьих крыльев, треск дерева и звон стекла, крики изумлённых и испуганных людей – всё слилось в какую-то дикую какофонию.
Спокойной и даже радостной оставалась только невеста Короля. Она приветствовала всё новых и новых зверей и птиц, однако удерживала их от излишних изъявлений благодарности и всех отсылала во двор.
Когда же поток животных и птиц ослабел, а потом и вовсе прекратился, девушка тоже вышла во двор. За нею поспешил и Король, а после, преодолев страх, – и все, находившиеся в то время во дворце.
И, действительно, зрелище стоило того, чтобы на него подивиться. Вся площадь была заполнена зверями: большими и маленькими, хищниками и травоядными. Все они стояли, тесно прижавшись друг к дружке. Деревья сгибались под тяжестью птиц, сидевших на ветках, немало их устроилось и на крыше дворца.
– Теперь вы живы, здоровы и свободны! – сказала Хранительница. – Ступайте сейчас в мой лес и живите там. Никто вас в этом лесу не найдёт, и никто не причинит вам вреда. Я надеюсь, что вам там будет хорошо. Мне очень жалко, что я не смогу быть в этом лесу вместе с вами, но ничего не поделаешь. Я сделала свой выбор. Я прошу вас идти в лес спокойно и чинно, не трогать друг друга и людей. А проводит вас пёс. Он знает дорогу. Проводишь? – спросила девушка у пса, который всегда посещал зачарованный лес с Королём.
Пёс вильнул хвостом и коротко гавкнул.
– Тогда в путь! Постарайтесь добраться на место до утра, чтобы не пугать людей. Счастливого пути!
И длинная вереница зверей под предводительством пса устремилась прочь от опостылевшего им дворца. В сумерках их движение напоминало течение полноводной реки.
Через несколько минут площадь опустела. А люди, на глазах которых произошли эти невероятные события, продолжали стоять, не в силах двинуться или заговорить.
7.
Первым пришёл в себя Король.
– Немедленно наведите повсюду порядок! А затем соберитесь в тронном зале. Я хочу сообщить вам важную новость и сделать распоряжения!
Сам же он, справедливо полагая, что во дворце сейчас не найдётся ни единого уголка, где не царил бы внезапно возникший хаос, подал руку своей невесте и отвёл ее в парк, разбитый позади дворца. Было это место запустелым и одичавшим, потому что Король здесь почти не бывал. Впрочем, сохранилось в этом парке несколько беседок, вот в одной из них они и расположились.
Сначала они молчали, и каждый думал о своём.
Не таким представлял себе Король тот миг, когда введёт в свой дворец невесту. И, что греха таить, ему было очень жалко, что исчезли все свидетельств его охотничьих подвигов. Он был согласен убрать их с глаз Хранительницы. Но совсем утратить? Впрочем, может быть, это и к лучшему. Так ему легче будет побороть в себе эту страсть. Ведь дал же он своё королевское слово впредь не охотиться. Да, он твёрдо решил ради своей любви стать другим человеком. И лучше начать меняться сразу. Так легче. Приняв это решение, Король повеселел и нежно взглянул на сидящую рядом девушку.
А ею в первые минуты ещё владело радостное сопереживание освободившимся животным и птицам. Но у Хранительницы было чуткое сердце, и она почти сразу же уловила, что ото всех людей исходят совсем иные эмоции. Её любимый был растерян, немного испуган, но сильнее всего чувствовалось, что он чем-то огорчён. Неужели он не рад освобождению пленников? Остальные люди испытывали самые разные ощущения: страх, потрясение, даже злость. Но радости не было ни в одном сердце. «Неужели все люди настолько жестокосердны?» – с огорчением думала девушка. Она не знала, что придворные и челядь, находившиеся во дворце, давным-давно привыкли к охоте, оружию, чучелам, шкурам… Они не видели в них ни проявлений жестокости, ни даже просто чего-то неправильного. Но зато не случалось им никогда видеть волшебства. И люди, без страха вступавшие в схватку с опасными хищниками, с ужасом шептали друг другу, что, де, очаровала их государя опасная колдунья, которая, едва шагнув под своды дворца, сразу же начала творить бесчинства.
Кстати, Хранительница и сама не понимала, как по её слову ожили все эти существа. Никогда ей раньше не приходилось совершать ничего подобного. Она решила, что звери были кем-то заколдованы, а её горячее желание оживить их разрушило силу волшебства.
– Милый, я вижу, ты невесел. Скажи, это я огорчила тебя? Если это так, прости меня. Возможно, я сделала что-то неподобающее, но это не по желанию совершить плохое, а по незнанию человеческих обычаев. Я обещаю тебе, что постараюсь научиться, как правильно поступать, чтобы никому не причинять зла. Я ведь чувствую, что все эти люди… что они испуганы и недовольны. Неужели это из-за того, что все эти звери ушли из дворца? Или что они невольно устроили беспорядок?
Король не мог сердиться на свою кроткую и простодушную невесту.