Страница 14 из 17
Через несколько минут оба князя показались в зале. Гости встретили их удивленными взглядами.
— Извините, господа! — обратился к ним Юсупов. — Мой наследник пожелал удивить вас необычным блюдом. Рассказал о нем нашим поварам. Опасаясь, что не справятся, выбежал проверить. Там увлекся, наблюдая. Мне пришлось его вернуть. Вон такой кунштюк. Вы, надеюсь, не успели заскучать?
Гости засмеялись.
— А теперь прошу к столу! — объявил Юсупов и возглавил шествие к Трапезной. Там у входа их встретили лакеи и захлопотали, разводя по назначенным местам. Рядом с Федором усадили юную Гагарину. Лакеи разнесли блюда и разлили напитки по бокалам.
— За здоровье государя! — огласил Юсупов, поднимая свой бокал. — Пусть продлятся его дни!
Засверкал в лучах дневного света дорогой хрусталь, застучали по фарфору серебряные приборы — началось застолье. Федор машинально пил и ел, словно выпав из реальности. Схватка с террористами все мелькала пред глазами. Это не понравилось Гагариной.
— Что случилось с вами, князь? — вопросила барышня. — Почему вы так задумчивы?
— Не сердитесь на меня, княжна, — повинился Федор. — Просто мне неловко. Я впервые на таком собрании. Столько замечательных персон! Я ведь рос в приюте.
— Не могу поверить, — покачала головой Гагарина. — Родовой с редчайшим даром… Как такого можно сдать в приют?
— Тем не менее отдали, — возразил ей Федор. — Я не знаю, кто мои родители, почему они отдали меня в приют. Дальше, как у всех таких детей: школа, обучение профессии. Токарь на заводе, призван отбывать повинность в армии. Стал там унтер-офицером. А потом опять трудился на заводе, где и обнаружил у себя талант изобретателя. Перебрался в Тулу, подвизался оружейником. Сдал экстерном за реальное училище. Остальное, наверное, вам известно.
— Странно это, — не поверила Гагарина. — Ну, а как же дар?
— Он появился внезапно. Поначалу нетяжелые предметы поднимал, вроде как кинетик, но довольно слабый. А потом поехал на границу, где случился бой с германцами. Мне там довелось схлестнуться с немецким магом. Застрелил его, и знак с мундира снял. В этот миг меня словно молнией ударило. Как мне попозже пояснили: силу я его забрал. Что-то изменилось у меня внутри, так вот щит Зеркальный появился. Его мне помогли освоить, заодно и дар кинетика усилился: я могу теперь тяжелые предметы подымать.
— Вы меня обманываете! — хмыкнула княжна. — Это невозможно. Меня поднимете?
Федор улыбнулся и напрягся. Стул с Гагариной качнулся и поднялся над столом. Стали видны башмачки, неприкрытые подолом платья. Разговоры за столом мгновенно стихли. Гости, выпучив глаза, смотрели на такое чудо.
— Князь! — воскликнула Гагарина. — Воротите меня на пол!
— Как прикажете, — ответил Федор и осторожно поставил стул с княжной обратно.
— Это что такое, князь?! — загремел Юсупов. — Что вы себе позволяете?
— Извините, господа! — Федор встал и поклонился. — У меня случился спор с княжной. Не поверила, что я кинетик. Вот продемонстрировал, — он развел руками. — Каюсь, больше не случится.
— Не ругайте его, мой друг, — тронул за плечо Юсупова Гагарин. — Молодые люди любят почудить. Сами же такими были. Вы согласны, господа? — обратился он к гостям.
За столами засмеялись и захлопали в ладоши. Разговоры заметно оживились. Все принялись обсуждать увиденное.
— Я сердита на вас, князь, — сообщила Федору княжна. — Вы меня фраппировали[1].
— Ils ne nous ont pas appris les manières, — сказал он по-французски. — J'ai grandi dans un orphelinat. Désolé parvenu, princesse. Il dit qu'il pense. Eh bien, cela fonctio
Гагарина поджала губки. До конца застолья они больше не беседовали. Лакеи подали дессерт. Кто-то приналег на сладости, кто-то встал, чтоб покурить. Федор к ним присоединился, но в курительную не попал. Подскочил лакей и сообщил:
— Извините, ваше сиятельство. Там градоначальник прибыл. Хочет с вами побеседовать. Их сиятельство с ними в кабинете. Приказали привести и вас.
— Что ж, веди! — пожал плечами Федор.
В кабинете, кроме старшего Юсупова, оказался незнакомый генерал при эполетах. Он сидел в кресле у стола. При появлении Федора, встал и поклонился.
— Здравия желаю вашему сиятельству. Я московский градоначальник Константинов.
— Здравствуйте, — ответил Федор. — Князь Юсупов-Кошкин.
— Первым делом приношу вам извинения за сегодняшнее происшествие. Виноват, не досмотрели. Обещаю, разберемся и накажем всех причастных.
— Принимаю ваши извинения, — кивнул Федор. — Разберитесь непременно. Как я понял, это дело рук революционеров. Но откуда они взяли новейшие детонаторы и тринитротолуол? Да еще германской выделки?
— Тол мы видели, — удивился Константинов. — Где же детонаторы?
— За скульптурой льва под постаментом. Я их там сложил от греха подальше. Вмиг найдете.
— Непременно, — ответил Константинов. — Мы можем террористов увезти? Ваш отец сказал: на ваше усмотрение. Это вы их взяли. В вашем доме и по праву родового можете казнить.
— Забирайте! — хмыкнул Федор. — Сами их повесьте. Только прежде допросите хорошенько.
— Что ж, благодарю, — ответил генерал. — С вашего разрешения откланяюсь.
— А теперь присядь, — сказал Юсупов, когда дверь за Константиновым закрылась. — Я хочу поговорить.
Федор подчинился.
— Хорошо, что согласился, — начал старый князь. — Поначалу сам хотел казнить, но после передумал. Надо разобраться, кто послал. Странная история.
— Я такого ж мнения, — ответил Федор. — Не похоже на революционеров. Те бросают бомбы с динамитом, ну, там нож иль пистолет. И давно про них неслышно было. Здесь же ящики с взрывчаткой, да к тому же иностранной. Действовали дерзко, продумано. Все могло бы получиться, если б не моя душа. Кто-то очень захотел уничтожить сразу много Осененных. Полагаю, иностранцы постарались, думаю: германцы.
— Хм! — Юсупов глянул в потолок. — Я, пожалуй, соглашусь. Нужно написать государю. Если те решили Осененных убивать, означает, что войну готовят.
— Напишите, — согласился Федор.
— А теперь о вас, — продолжил старый князь. — Вы сегодня нас спасли, потому награда не замедлит. Что хотите получить: деньги, промыслы, поместье?
— Деньгами будет лучше.
— Если собираетесь куда-то их вложить, я сведу вас с управляющим. Он давно мне служит, заодно и вам поможет.
— Извините, обойдусь.
— Что ж, настаивать не буду, — сказал Юсупов. — А теперь об ином. Как вам юная Гагарина?
— Да никак, — пожал плечами Федор. — Барышня как барышня.
— Вы ее сегодня огорчили.
— Недостаток воспитания. Рос в приюте.