Страница 48 из 72
Не произнеся более ни слова, я молча побежал к «артиллерийскому хранилищу» — но русичи все поняли, и побежали следом за мной со всех ног. Вот только, увы, везти нам до бесконечности не могло:
— Эй, вы кто такие?! Почему так бежите?!
Я неплохо понял речь вопрошающего кипчака (спасибо знаниям «носителя»!), прошедшего между шатров и неожиданно показавшегося справа от нас. Не замедляя шага, на бегу крикнул ему в ответ на ломаном половецком:
— Дозор! Орусуты!
После чего коротко, чуть тише рявкнул:
— Ждан!
Однако замыкающий группу бродник уже и сам, без моих понуканий ринулся на опешившего степняка, неудачно решившего допросить нас… Короткий удар, вскрик — и тело несчастного валится на снег.
А мгновением спустя по ушам бьет отчаянный крик:
— Враг!!!
Похоже, половец был не один…
— Евпатий, помоги Ждану, задержите их! Кречет — за мной! Отобьетесь — добегите до канавы и прыгайте в нее!
Все это я кричу на бегу, уже не таясь и все также не замедляя хода. Между тем, сзади раздается яростный рев — и следом лязг сшибшихся клинков… Но мы с дядькой даже не оборачиваемся, продолжая короткий и стремительный забег до «склада».
…Вот уже и ровик. Не пытаясь затормозить, я с силой отталкиваюсь — прыжок! Приземляюсь на внешний склон снежно-ледяного вала и принимаюсь быстро карабкаться вверх, радуясь тому, что снег припорошил ледовую основу, и сейчас я не скольжу по ней вниз… Спустя несколько секунд замираю на гребне; рядом напряженно сопит не отстающий Кречет.
Нам везет — «пороховой склад», обращенный входом к надолбам, охраняется не по всему периметру, а лишь дежурящим у костра дозором. И последний, учитывая плохое сочетание огня и пороха, отстоит от шатра шагов на тридцать. Кроме того, привлеченные шумом разгоревшейся схватки, несколько нукеров последовали к проходу в насыпи, не заметив нас, перелезших через вал сбоку!
— Кречет, присмотри за ними!
Сам я быстро соскальзываю вниз с бешено бьющимся сердцем. Ни разу в жизни не участвующий в подобных «спецоперациях», сейчас я четко понимаю, что для подобных дел мне не хватает ни выдержки, ни осторожности, ни куража…Так что наплевав на скрытность, и даже не пытаясь двигаться медленно (нет времени, там друзья жертвуют собой, чтобы я все успел!), я насколько возможно быстро метнулся к шатру, одновременно с тем выхватив саблю из ножен — и резким ударом клинка рассек полог на высоту человеческого роста! После чего быстро нырнул внутрь, в практически полную тьму склада.
Здесь реально не поймешь, что и где лежит. Но при этом ясно осознавая, что времени в обрез, я просто хватаю первый попавшийся под руку снаряд — снаряд в буквальном смысле: тяжеленный, как кажется, из металла, овальной формы, с двумя длинными «ручками» по бокам. Вынырнув из прорехи, я разглядел и вставленный в бомбу (не иначе как та самая «те хо пао»!) фитиль — как кажется, выполненный из полой кости неизвестного мне животного.
— Дайсан!!!
По ходу какой-то глазастый монгол нас разглядел — и это может стать проблемой уже сейчас! Но рядом встает Кречет, закрыв нас обоих выпуклым степным щитом — и я облегченно выдыхаю, разделив с дядей тяжесть напряжения и давящей на плечи ответственности…
Положив снаряд на снег и уперевшись коленями в обе ручки, я рывком вырываю фитиль — после чего переворачиваю чугунную бомбу. На миг сердце буквально застыло — ведь если порох смерзся, если он не просыплется, второго шанса уже не будет…
Но нет, узкая струйка сухой пороховой смеси посыпалась вниз! Радостно вскликнув, я поднял снаряд и ринулся к стенке, подняв его на вытянутых руках к самому гребню ледовой насыпи. Порох тонкой струйкой посыпался вниз…
А в следующую секунду рядом с моей рукой в снег ударил первый срезень.
— Твою же ж!
От неожиданности я дернулся в сторону, после чего резко встряхнул «те хо пао», чтобы взрывоопасный наполнитель активнее посыпался вниз — и пошатнулся, едва устояв на ногах: вторая стрела ударила в спину, застряв в перекинутом через плечо щите… После чего я медленно двинулся обратно к шатру, стараясь, чтобы за мной оставалась ровная пороховая дорожка…
Трое степняков из охраны «склада» уже побежали к нам — и Кречет, ругнувшись, двинулся наперерез ворогам, оголив саблю и выставив вперед щит… Еще одна стрела зацепила мне бедро — острая боль пронзила ногу, но волевым усилием я заставил себя идти вперед, закусив нижнюю губу. Еще пару шагов…
Слева вскоре раздается свист клинков и первый тяжелый удар сабли о дерево: двое поганых навалились на дядьку, в то время как третий ринулся ко мне. Но я уже уложил снаряд на землю в самом основании пирамиды точно таких же бомб — и вынырнул из шатра, перехватив щит в левую руку и вытащив из-за пояса узколезвийный чекан.
Монгол целеустремленно бежит прямо на меня — сейчас нас разделяет всего несколько считанных шагов. Противник обнажил чжурчженьский палаш, умело прикрывается щитом и закован в отличную ламинарную броню — далеко не прост!
Но практически завершив задуманное, я уже поймал кураж!
Не особо и целясь, с шагом вперед я коротко и резко, практически без замаха метаю топор в голову врага — и пусть тот успел заученно поднять щит, закрывшись им от чекана, но я уже резко рванул вперед, ударом щит в щит впечатываясь в тургауда! И тут же с силой ударил по его выставленной вперед ноге левой стопой, буквально высекая ее изнутри… Потерявший равновесие противник падает на спину — а рухнувший сверху клинок пробороздил его лицо наискось!
— Кречет, назад!
Дядька слышит меня, но не может отступить ни на шаг, с трудом отбиваясь от двух наседающих на него монголов. И что хуже того, к нему спешат еще четверо поганых…
— Егор, давай! Быстрее!!!
Отчаянный крик Кречета подстегнул меня, замершего в нерешительности: или бежать на помощь русичу, или исполнить то, ради чего все мы заранее решились принести себя в жертву… Внутренне холодея от выбора, что мне придется сейчас сделать, от ощущения стремительно подступающей беды, я шагнул назад, к пороховой дорожке, вновь перекинув щит за спину и бросив саблю в ножны. Секунду спустя в моих руках оказываются крепко стиснуты кремень и кресало…
— Зараза…
Взгляд некстати застилает мутная пелена — но усилием воли подавив вспышку слезливой жалости, я склоняюсь над пороховой дорожкой и принимаюсь яростно высекать искру. Раз, другой, третий… Четвертый… Два удара ничего не дают, еще две искры падают на порох, не воспламенив ее.
— Егор!