Страница 11 из 13
– Тест на отцовство делали? – догадалась Ульяна.
– Да куда там! Какой тест в те года? Точно не у нас, – махнула рукой бабушка, – у Костика твоего глаза же разного цвета, верно?
– Да. Гетерохромия, – кивнула Ульяна, – один серый, один карий.
– Вот, вот! У Аркашки также было. Пришлось его родителям признать внука и даже свадьбу им потом играть. Прожили, правда, молодые, не долго. Аркашка пить начал, вот Галка и развелась с ним. Денежек-то она, правда, хорошо с его родителей поимела. Да и алименты на своего Костика приличные получала. Ты в голову-то ее слова не бери! Галка просто судит обо всех по себе, вот и тявкает.
Ульяна с Костиком учились в одном классе. Парень оказывал Ульяне знаки внимания весь выпускной класс. А потом, в день выпускного, когда они уже всем классом гуляли по набережной, прощаясь со школой и с родным городом, они первый раз поцеловались. Через месяц он должен был уехать поступать в институт, так что сейчас можно было целоваться, зная, что все это не всерьез. Именно так они оба и воспринимали свои отношения. В конце концов, это был необходимый опыт для них обоих.
Вот и получали они свой опыт на полную катушку.
Костик уехал через месяц, а еще через месяц после его отъезда Ульяна поняла, что беременна. И она пришла к бабушке. А к кому еще пойдешь с таким?
– Будешь рожать! Ничего, вырастим! – последовало категоричное. – А счастливый отец знает?
– Нет, – Ульяна покачала головой, – ба, да и какой из Костика отец?
– Это да. Действительно, никакой! Ничего. Сами воспитаем. В нашу породу пойдет, в Крыловскую.
О том, что он стал отцом, Костик, конечно, узнал. Только вот сообщила ему об этом не Ульяна.
Костик приехал летом на каникулы. В маленьком городишке, пусть даже и курортном, такие новости быстро разносятся. Они встретились с ним все на той же набережной. Ульяна возвращалась из магазина, а он просто прогуливался. Он, гордый студент – отличник, возмужавший и раздавшийся в плечах, и она, мать – одиночка. Дашульке тогда шел 4-й месяц, ночь накануне была бессонной. Девочка часто просыпалась и засыпала, только взяв в рот грудь. Большая грудь Ульяны от молока раздулась еще больше. Она сама себе напоминала цех по производству молока.
– Привет! – только и сказал Костик, увидев ее, не выспавшуюся, с закрученными в гульку волосами и без грамма косметики на ее конопатом лице. Какая косметика, когда у ребенка или первые зубки режутся, или колики, Ульяна еще не поняла. Тут бы на улицу, в магазин, в домашних тапочках не уйти!
– Спит? – Костик попытался заглянуть в коляску.
– Спит, – кивнула настороженно.
– Как назвала?
– Даша. Дарья Александровна Крыловская.
– Почему "Александровна"? – удивился Костик только отчеству, но не фамилии, что Ульяна дала дочери.
– А ты бы хотел, чтобы "Константиновна"? А Галина Владимировна разве не будет против? – Ульяна усмехнулась.
О том, что у Ульяны ни до, ни после Костика парней не было – это знали все. Все свои же. Все друг у друга на виду.
Дочка завозилась, просыпаясь. Ульяна наклонилась, поправила пустышку в ротике у дочери и выпрямилась, придержала тяжелую грудь рукой. А выпрямившись, поймала жадный взгляд Костика на своей огромной груди. Ей стало обидно. Ведь он знает, что это его дочь, а смотрит только на эти раздувшиеся шары, которым ни один нормальный бюстгальтер не подходит.
– Ладно, Костик, нам уже пора. Пока! – и Ульяна шагнула в направлении дома.
– Ульяна, погоди! Может, встретимся вечером? – Костик только что не облизывался на ее грудь.
– Нет, Костик, не встретимся. Я не могу.
– Почему? У тебя кто-то есть?
– Боюсь, молоком тебя залью! – отрезала Ульяна.
Не объяснять же, в самом деле, этому чужому, как оказалось, мужчине, что вечером она банально засыпает, едва коснувшись головой подушки. Какое уж тут свидание? С Костиком они еще несколько раз в то лето встречались. Она с коляской, а он с девушкой. Каждый раз новой. Из отдыхающих, приехавших на море, за загаром и курортным романом.
Ни того, ни другого Ульяна себе позволить не могла. Не до того ей было – у Дашульки начали резаться зубки, да и быть для кого-то курортным романом Ульяна не хотела.
Все это нахлынуло на Ульяну, едва они с Дашулькой вышли в зону встречающих, где их ждала Карина Васильевна.
– Карина Васильевна, ну, зачем же Вы приехали? Мы бы и сами добрались до дома.
– Ага! И заплатили бы кучу денег таксистам! Забыла, что ли, как они с туристов дерут? Вы же бледнолицые, на местных не тянете совсем!
– Это да! – согласилась Ульяна и рассмеялась.
Она, будучи рыжей от природы, не загорала. Совсем. Ее кожа на солнце становилась ярко красной. Вот и весь загар. Ходи потом и всем объясняй, что это она не обгорела, что это у нее загар такой. Дашулька, хоть и была рыжей в мать, но имела и другой оттенок волос, и загар к ней прилипал моментально, делая ее сразу коричневой.
А еще у Дашульки, как и у ее отца, глаза были разного цвета. Какая уж тут экспертиза ДНК? Сходство, как говорится, на лицо. Точнее НА лице.
Глава 8
– Влад, скажи честно. Ответь, как на духу, и тебе за это ничего не будет! Ты знал, что Ириша родит раньше? – Саня позвонил Владу сам, едва они устроились в платной палате. На время он при этом не посмотрел.
– И тебе доброе утро! Да вашу ж маму, Сиплый! Шесть утра! – Влад, не таясь, зевнул в трубку, и только тут до него дошел смысл слов Александра. Он резко сел в кровати, скинув ноги на пол, – ты хочешь сказать, что Ириша рожает? Сегодня?
– Нет, твою мать! Просто так тебе звоню, чтобы сказать, что с пьянкой по случаю моего Дня рождения ты пролетаешь, как фанера над Парижем! – огрызнулся Саня в трубку.
Влад расхохотался.
– Поздравляю, кстати, с Днем рождения! Песенку пропеть, или так, на словах, могу сказать все, что я думаю о тебе?
– Да иди ты! Я и так знаю все, что ты обо мне думаешь! Мне бы хотелось как-нибудь и без твоей песенки пережить сегодняшний день!
– Помощь нужна? Как Ириша? – Влад стал серьезен.
– Да нет, мы в больнице уже. Ириша сейчас у врача. Они там решают, сама она будет рожать или Кесарево ей будут делать, – Саня шумно выдохнул, – твою ж мать, Влад, не думал, что скажу это, но ты опять оказался прав. В этот день тяжело быть адекватным.
– Сиплый, выдохни! Ириша справится, поверь. Не знаю, с какого лешего они там ее кесарить собрались? Она сама отлично родит, поверь!
Голос Влада звучал уверенно, у Сани Сиплого не было оснований не доверять ему. Да, он уже понял, что Влад был целиком в теме вопроса здоровья и протекания беременности у Иришки.
Сначала Саню это бесило, потом он понял, что Влад по-другому просто не может: он должен, в силу своего характера, на все 100% разбираться в любом вопросе. И почему Саня раньше за этим парнем этого не замечал? Границ дозволенного общения Влад не переступал, а Иришке необходимо было с кем-то еще, кроме врача, обсуждать свою беременность. И Саня, что называется, выдохнул. В лице Влада его жена нашла еще одного эксперта.
– Влад, ладно, пойду я в палату. Как все закончится, я тебе сообщу!
– Давай! Не психуй! Все будет хорошо, просто поверь мне. И если врачи решат, что лучше делать Кесарево, значит, соглашайся.
– Понял тебя. Все, до созвона! – Саня выдохнул, после разговора с Владом его чуть отпустило напряжение. Он это наблюдал у Иришки, теперь вот и сам на себе это ощутил. Влад умел успокаивать.
Иришка родила после этого звонка через 6 часов. Родила сама, как и говорил Влад. Да, он опять оказался прав. Но в этот раз Саня был рад этому. Он тоже был в теме вопроса. Он, конечно, успокаивал Иришу, когда говорил, что если она хочет, то они сделают ей татуировку на месте шрама. Обещал даже сам найти ей лучшего мастера, впрочем, искать и не надо было, он знал такого мастера тату. Мастер сделает так, что никто и никогда даже не догадается, что эта татуха на ее животе скрывает шрам. Саня даже показал ей на одну из своих картинок на груди.