Страница 101 из 130
— Двадцать шесть миллионов, сеньор крупье. — И лицо попроще сделать. Добавить неуверенности в голосе. Не чтоб прям дрожал, но чувствовалось, что менжую. Спиной понял, как понимающе улыбнулся Кампос. Как растянула уголки губ Катарина — прочли меня, как облупленного. Как ликовал от кайфа лицезреть эпическое противостояние сам Торнадо. Но Себастьян не понял. И решил наказать меня, сразу забрав всё, включая долги:
— Ререйз. Тридцать миллионов. — Взгляд на меня: «Выкусил?»
— Сеньор Шимановский, если вы подтверждаете ставку, не пасуете, но не можете предоставить всех озвученных средств, тогда мы играем по принципу олл-ин, — напомнил крупье изменения в регламенте. — На всё, что у вас на столе. После чего прекращаем игру — играть принято на свои, а не в долг.
Зря он меня так одёрнул. Понимаю, чел не хочет лишних проблем, но это — дуэль, не его ума дело, где возьму денег…
…Но он, дьявол побери, он чертовски прав! На свои надо играть. Или не вызывать на такой поединок наследника самой богатой корпорации планеты. «А ты меньше злись, морда… Красивая и громкая» — прикрикнул я на себя.
— Ещё десять миллионов сеньору Шимановскому от ассоциации гонщиков без правил! — спокойный уравновешенный голос Торнадо. Никакого волнения — вот что значит опыт. Также они и на трассе себя ведут, в моменты смертельного риска.
Я воспрял ещё сильнее. В меня верят!!! Всегда приятно, когда в тебя верят. И задача теперь, на самом деле, всего лишь не разочаровывать местную публику. Я вновь, как и встарь, артист. Громкий красивый артист, а не менеджер и не специалист по психологии. У Феррейра много врагов, я удачно зашёл со своим противостоянием, и если эти враги в меня поверят — поддержат.
«А верить в тебя, морда, будут только пока сам в себя веришь! — помог с настроем внутренний «я». — Ведь ты в себя веришь, правда?
— Сеньор крупье, ещё двадцать миллионов для сеньор Шимановского. — А это и Кампос созрел. Ого, ахренеть мужик вкладывается! Семьдесят миллионов! Боливарес ему всего в тридцать обошёлся!
Мне стало нехорошо. Нет, я не пошёл в разнос, не перестал быть уверенным в себе сукиным сыном. Просто ужаснулся мысли о последствиях, как может быть, если вдруг что. Торчать несколько лямов Веласкесам, будущим родственникам (надеюсь), которым точно отработаю — это одно. Торчать Гортензии — тоже, я реально отработаю… Со временем. Концертами. Пусть и через много лет. Торчать Кампосу — тут варианты, но я в будущем могу предложить ему толковый проект. «Подземка» та ещё клоака, но там происходит много интересного. Или могу вовремя «слить» важную информацию, предотвратив, скажем, его гибель — а жизнь для таких людей бесценна. Но торчать ещё и безбашенным гонщикам… Да и Кампос конкретно так подряжается… Это уже за гранью моих возможностей.
К чему рефлексия? Просто идя сюда, в голове были совершенно иные расклады по цифрам. Я не верил даже, что к ста миллионам подберёмся. Себастьян меня удивил, когда начал легко разбрасываться огромными суммами, ибо это НЕ ЕГО деньги. Сеньор Октавио — сторона нашего конфликта, и это стало откровением.
Но с другой стороны, это мои проблемы, что не просчитал такой шаг. А значит работаем, и катись всё в пропасть!
— Ререйз! Пятьдесят шесть миллионов, — пошёл я на всё, что есть. И побледнел искренне. Не от осознания блефа, который могут прочесть, а от осознания, что собираю слово «счастье» из известных кубиков, снова и снова, и процесс этот не прекращается, лишь меняются декорации.
Тут не выдержал напора и сдулся Себастьян, тоже, видимо, несмотря на звучную фамилию не привыкший к ТАКИМ ставкам.
— Колл.
Пара. У него была только пара. Мальчик блефовал, и думал, что я блефую ещё больше.
Ох какой взгляд ненависти! Художника бы сюда, написать с неё картину. В Королевской галерее такую не стыдно будет выставить