Страница 26 из 40
– Хорошо? – сказала она. – Ты так думаешь?
– А ты – нет? – нахмурился Игорь.
Теперь он сидел, склонясь над Наташей. Пристально вглядывался в ее глаза и никак не мог уловить их, увидеть; она упорно отводила взгляд, – ускользала, прикрывалась ресницами.
– Послушай, Наташка, ты что же, – сказал он с раздражением, – уже и смотреть не хочешь?
– Да… – Да?
– Да. Не хочу – на себя…
– Но почему, почему? – не унимался он. – Господи, ты же прекрасна!
– Прекрасна?
Она наморщилась. И так – с гримаской – медленно села, поправляя прическу.
– Ах, Игорек. Ну, посуди сам – как я теперь выгляжу? Валяюсь в грязи, в какой-то трущобе – как последняя шлюха. Вот ты во что меня превратил!
– Но… Погоди.
Игорь запнулся в растерянности. Поднял плечи. Затем сказал, покусывая нижнюю губу:
– Если уж ты хочешь меня упрекать…
– Упрекать я должна – прежде всего – сама себя!
– Это неважно, – отмахнулся он досадливо. – Если уж так получается – что ж, кончим на этом. Замнем. Забудем. Останемся, как и прежде, друзьями. Просто, друзьями. – И он снова заглянул в ее глаза – и снова их не увидел. – Ладно?
– Ты думаешь, это теперь возможно?
– А почему бы и нет?
– После всего…
– Я же сказал: давай забудем.
– Но я думала – ты меня хоть немножко любишь…
– Конечно – люблю, – пробормотал Игорь. – О черт… Как тебя понять? Да, люблю. Очень.
– Правда? – внезапно улыбнулась она.
– Правда, – сказал он. И увидел, как дрогнули ее ресницы. И сквозь тень их проглянули – распахнулись перед ним – голубые глубокие озера. И глядя туда, утопая в них, он повторил, задыхаясь:
– Правда.
Когда Наташа собралась уходить, время уже было позднее – второй час в начале. Выбравшись из развалин, она огляделась, поеживаясь. Сказала – зябким голосом:
– Какая ночь… Жутко.
– Не бойся, – проговорил Интеллигент. – Я же с тобой! Идем – провожу.
«Ох, не надо бы, – мелькнула у него мгновенная мысль, – не надо бы провожать. Слишком уж рискованно… Но что ж поделаешь? Все-таки – надо. Экая чертова темень!» Ночь и действительно была темна, тревожна, ветренна. Туч, вроде бы, не было – но не было и звезд. Все вокруг окутывала сплошная, непроницаемая, угольно-черная мгла. И она дышала уже по-осеннему; овевала сыростью, заползала липкими мурашками за воротник.
Наташа нащупала игореву руку, вложила в его ладонь – свою. И так они шли какое-то время – помалкивали, шуршали щебнем. Игорь погодя сказал, склоняясь к ней:
– Послушай, а как ты объяснишь дома свое отсутствие?
– Придумаю что-нибудь, – беспечно ответила она.
– Что – например?
– Ох, не знаю. Да Сергея, наверное, еще и. нет. Он, если уходит, застревает надолго… Ну, а в крайнем случае – скажу, что была у подруги. Стало скучно – ушла, мол, заболталась…
– Стандартный ответ, – покривил губу Игорь.
– Что ж, зато – надежный.
– А если он решит проверить – позвонить?
– У этой подруги нет телефона. И живет она на другом краю. Что ж ты думаешь – я уж такая дура, – не соображу, что сказать?. —
Игорь не видел ее во тьме, но по тону, по голосу, чувствовал, что она улыбается.
– Слава Богу – не в первый раз.
– А… признайся-ка, – сказал он вдруг, – ты ему вообще изменяешь? Часто, а?
– Что? – протянула она. Помедлила, помолчала немного. И потом: – Почему ты спрашиваешь? Какая тебе разница?
– Да так… просто… Ну, скажи: есть у тебя кто-нибудь – на стороне?
– Зачем тебе это, Игорек? – укоризненно проговорила Наташа. – Уж не собираешься ли ты меня ревновать?
– Да нет, – пожал он плечами. – Чего ж тут ревновать… Было бы глупо.
– Ну, вот. И не надо об этом. – Она еще помолчала. – А впрочем – если уж ты настаиваешь…
– Да, – живо отозвался он, – так что?… С кем?
– Изменяю. Конечно.
– С кем же?
– С тобой.
– Ах, так. – Он рассмеялся. – Ну, это еще ничего. Это ладно…
– Все вы, мужчины, одинаковы, – с коротким вздохом сказала она. – Эгоисты, собственники.
– А вы, женщины, – общественницы, – возразил он, – трудитесь для общего блага… Не так ли?
– Ну, ну, – сказала она. – Не будем ссориться по пустякам!
И крепко сжала его пальцы. И добавила, погодя:
– Гляди-ка: фонарь… Кажется, там мост! За мостом дорога освещена. Да и вообще, теперь уже недалеко. Я и сама дойду. Возвращайся.
– Нет, нет, – сказал он, пристально высматривая что-то впереди, – не торопись. Там, по-моему, какие-то люди.
– Где? – Она дернулась испуганно.
– У фонаря – видишь? Слева.
– Верно, – спустя мгновение, подтвердила она, – кто это? – И вздрогнула, прижимаясь к Игорю. – Ой, я боюсь. Это ж ведь самый хулиганский район. Здесь каждую ночь что-нибудь случается, раздевают, насилуют.
– Ничего, не волнуйся, – успокоительно похлопал ее по плечу Интеллигент, – все будет хорошо.
– Но их там, кажется, много, – шепнула Наташа. Она замедлила шаг. Игорь сейчас же сказал:
– Только, ради Бога, не останавливайся! Идем – как ни в чем не бывало.
И осторожно высвободив руку – опустил ее в карман.
Свет фонаря стал ясней и просторней. Маячившие возле него силуэты обрели отчетливость. Парней было четверо; они стояли, сгрудившись, на границе света и тени, – о чем-то шумно толковали меж собою. Слов было не разобрать, слышались только голоса – невнятные и хриплые. Потом голоса затихли.
От группы парней отделилась приземистая фигура – в распахнутом ватнике, в сапожках, в плоской кепочке, низко и косо посаженной на лоб. Фигура приблизилась к идущим и окликнула их:
– Эй, граждане, стойте! Прикурить не найдется? Вопрос был традиционный, почти – ритуальный, обычно предшествовавший насилию; именно так у российского хулиганья и всякой уличной шпаны принято обращаться к намеченной жертве… Как и каждый квалифицированный вор, профессионал, Игорь относился к повадкам хулиганья с нескрываемым и высокомерным презрением. И сейчас он – шагнув навстречу парню и – глядя на него в упор – проговорил негромко:
– Чего тебе, голубок?
– Прикурить. Ты что – глухой? Спички есть?
– Так ведь твои ребята курят, – Игорь мотнул головой, указывая на темные силуэты, застывшие в отдалении. Там было тихо. Ребята прислушивались к диалогу. И в руках у одного из них багровел, посверкивая, огонек папироски.
– Ну-к что ж, – ухмыльнулся парень. – А я хочу – у тебя!
– У меня, значит, – задумчиво проговорил Интеллигент. – Ладно, дам тебе прикурить… А может, заодно, и табачку?
– Давай, – подбоченился парень.
Тогда Игорь – лениво, медленно – вынул из кармана руку; в ней был зажат финский нож. Лезвие блеснуло остро и холодно, и струистый этот блеск заставил хулигана отшатнуться.
– Ах, пардон, – сказал Игорь. – Это я ошибся. – Сунул нож обратно в карман и другой рукой – левой – извлек из пиджака пачку «Беломор-Канала».
Встряхнул ее; выскочила папироска. Протягивая пачку, Игорь сказал – твердо глядя на парня, ломая глазами его взгляд:
– Бери! Если уж ты так хочешь… Ничего больше не надо?
– Нет, спасибо, – пробормотал растерянно хулиган. Неловкими пальцами взял из пачки папироску и подался назад, попятился к фонарю.
– Погоди, – сказал Игорь. – А прикурить?
– Ничего, – донеслось в ответ, – обойдусь.
– Ну, привет! – небрежно бросил ему Интеллигент. И обхватив Наташу за плечи – повлек ее в темноту.
Они простились в черте города и там условились, что в дальнейшем Наташа будет приходить к нему пораньше, днем…
На обратном пути Игорь с беспокойством ожидал встречи со шпаною; ему не хотелось попадаться на глаза сторонним людям, тем более – таким… Это было нехорошо, неосторожно. Но нет, все обошлось; возле фонаря было пусто и тихо. Шпана исчезла куда-то, и он вздохнул с облегчением.
На мгновение – минуя черную громаду моста – он насторожился, ощутив дуновение тревоги. Ему почудился – там, во тьме – неясный шорох, скрип гравия, чей-то приглушенный шепоток. Но потом, погодя, он усомнился, подумал; это все нервы. Померещилось, наверное, показалось. И тут же он вспомнил старинную поговорку: «если кажется – надо креститься!»