Страница 6 из 23
Первородный грех, воочию явленный в мюнхенском метро
1.Снова я в мюнхенском еду метро —чую свое и людей здесь нутро.Дух требушиный природы людскойноздри щекочет, как в лавке мясной.Рядом со мною старушка сидити – незаметно на негра глядит:трудно под старость ей нечто принять,что она просто не может понять.Вот ведь какая тут вышла фигня:славный наш негр не работал ни дня,музыку день он и ночь напролетслушает – и от пособий живет.А у старушки в трудах жизнь прошла,и у детей она трудной была:дети ее ведь во время войныперетрудились во имя страны.Тут же, конечно, и русский наш братили еврей – я обоим не рад:плотским уютом настолько их духполон, что речь их коробит мой слух.Женщина в черном в проходе стоит,стаей детишек проход весь набит —как не видать за чадрою лица,так ее детям не видно конца.Будет их больше и больше – покацель поколений не станет близка:дети ислама! нельзя напроломвзять вам Европу, но можно – числом.Без азиатов немыслим вагон,много детей у них – тоже закон,но мне их облик приятен всегда,точно в вагон с ним заходит Будда.Что же до бомжа с бутылкой в руке —он прикорнул слегонца в уголке —то не такой ли шекспировский шутнам подарил пару мудрых минут?А под конец в полутемном окнечертик смешливый привиделся мне.И в тот же миг – так ужалит змея —стало мне больно: ведь это же я!Вот и закончен мой скромный обзор:сколько миров продолжают здесь спор!Сколько сюжетов явилось на пир:что бы сказал о них славный Шекспир?Если же чуточку их осознатьскучно с мобильником будет играть.И вот тогда до скончания летвечный, как жизнь, по сиденью соседвас перестанет в метро раздражать.Но ему руку не нужно вам жать:хватит того, чтоб с улыбкой взглянутьраз на него – и при этом кивнуть.Может быть, здесь отношеньям пределс теми, с кем мало у нас общих дел.Также и боли здесь нет никакой,что в тесной связи бывает людской.Боль та в душе, как двулезвийный меч:ищет он надвое душу рассечь.Трудно с той болью по жизни идти,а без нее вообще нет пути.2.Снова вечерней порой возвращаюсь, усталый, с работы.Еду, конечно, в метро в окружении разных людей.Время давно уж прошло их описывать в точных деталях:в нескольких точных словах теперь нужно всю суть выражать.Пробую: грязный старик задремав, на меня навалился.Твердо и вежливо я от себя старика оттолкнул.Тот, продолжая дремать, на меня еще плавно ложилсяна протяженье езды раза три. Мне три раза пришлосьпрочь от себя старика отфутболивать жестом привычным.Может, хотел указать ему место я в жизни и здесь:в мюнхенском нашем метро. И стыдился моей я указки:кто я в конце-то концов, чтобы ближнего так обижать?Классиков наших впитав, что любви к человеку нас учат,двери любви на засов закрываем мы в сердце своем.Это и есть та вина, что зовется в миру первородной.Но не любой человек этой странной причастен вине.Ею повинен лишь тот, кто о ней – и со страстью – печется.Если же страсти к ней нет, то наверное нет и вины.Хуже всего здесь лишь то, что, раз став той вине сопричастным,вам до скончания лет не удастся ее искупить,что бы ни делали вы. Ну, того старика я, допустим,вовсе бы не оттолкнул. И он долго на мне бы виселгрязным вонючим мешком: разве больше бы теплого чувствастало к нему у меня? Здесь в вопросе уже и ответ.В сердце досаду тая, я сидел бы с улыбкою вялой,только мечтая о том, когда мне из метро выходить.Тот же нелепый старик непричастен вине первородной.Знать он не знает о ней. Позавидуем, други, ему.Сын он природы лихой. И по мне милосердна мамаша:если уж что-то дает, ничего не желает взамен.Наше опасней куда положение в мире подлунном:тех, кто поверить готов, что сознанье вины, как рычаг —разве не прав Архимед? – приподнимет людей над природой.Став сопричастным вине, мы по лезвию бритвы пошли.Двойной парадокс простора узкого пространства и узости пространства бескрайнего
1. Проблематика существования души в человекеЗапад для жизни хорош. Вам любой эмигрант из Россииэто тотчас подтвердит. Социальных здесь множество благ.Также истории дух, начиная с империи Римской,камень любой издает. О приличии жизни во всемнечего и говорить. Но внимание я обратил бына один тонкий нюанс: посмотрите на здешних людей,и попытайтесь найти, что зовется душой в человеке,то, что понятно без слов, что прозрачно, как в небе лазурь.С вами побьюсь об заклад, что такого вы в них не найдете.Четкого нет в их душе разделенья на зло и добро.Все это именно то, что с избытком мы в русском началевидеть привыкли. Оно почему-то отсутствует здесь.Но, глядя людям в глаза и единый не видя в них образ,чувство рождается в нас, будто смотрим мы в звездную ночь.Есть ли в пейзаже ночном хоть намек на гармонию мира?Нет и в помине его, хоть привольно жить в мире таком!Что за великий простор, пусть совсем непрозрачный по духу,нас обнимает в ночи! И вот точно такой же просторя ощущаю всегда, в узких улочках старой Европыснова без цели бродя. Мне хотелось бы очень понятьтайну российских пространств, что в разы превосходят Европу:значит, по духу они должны ближе и к звездам стоять.Но порождает тоску, точно в тесной вы заперты клетке,русский бескрайний простор. Здесь загадка и русской души.