Страница 13 из 14
И только страх отрезвлял и сводил на нет мое такое неуместное возбуждение. Льдисто-прозрачные глаза Ворона пугали меня так же сильно, как и бездонные черные глаза Медведя.
Я сильнее сжала бедра и опустила голову. Подмога со стороны не пришла вовремя, и теперь у меня не было никаких шансов сбежать от них двоих.
Послышался шорох, и на кровать рядом со мной приземлилась пачка долларов. «Франклины» разлетелись по покрывалу, но я не смогла даже примерно пересчитать, сколько тут денег.
Много.
Просто до хрена денег.
Тот самый двойной тариф, как я и сказала Медведю в машине. Шлюшка Луиза была бы довольна.
Я же не могла расцепить руки, которыми обхватила свои колени. Не могла заставить себя поднять глаза. Да и зачем? Ведь какая для них разница? Они заплатили и теперь считают, что могу делать с моим телом, что угодно.
– Я помню наш уговор, Луиза.
Голос у Медведя низкий, хриплый. Рокочущий, как гром вдали. Я достаточно хорошо изучила его за это время, и к тому же я уже дважды была с ним за эти неполные сутки, так что даже по голосу я понимаю – он возбужден. А когда он возбужден, для такой, как я, есть только один выход – подчиниться.
– Здесь двойной тариф, как я и обещал тебе. Мы не тронем твою невинность, раз ты этого хочешь. Обслужи нас так, как обслуживала своих клиентов за те два месяца работы в борделе, и мы в расчете.
Есть только один вариант, как кто-то из них двоих получит удовольствие, при этом не лишая меня девственности. И этот вариант не нравится мне еще больше, чем сам секс. Не стоило говорить про парня. Не стоило так завираться.
У меня пересыхает во рту, и я по-прежнему не поднимаю глаз. Наверное, я должна собрать деньги, хотя пересчитывать не стоит. Таким, как они, верят на слово. Но я не могу сдвинуться с места и так и сижу в окружении «дядей Бенджаменов».
Никогда до этого я не видела Бенджамина Франклина настолько кислым, как теперь, когда сотни его лиц разбросаны вокруг меня по кровати. Улыбка у Франклина немного грустная, а приподнятая бровь как бы говорит: «Что ж. Ты доигралась, Кейт».
– Шевелись, Луиза. Хочу быстрее трахнуть тебя как следует.
Я в ужасе.
Я не смогу принять Медведя.
Никуда.
Никогда.
А он уверен, что у меня разработана задница и проблем с этим не будет. А если так, не будет и никакой предварительной подготовки.
Не думала, что анальный секс произойдет в моей жизни даже раньше обычного. Сам факт такого секса пугал меня, но теперь, когда уже в следующую секунду Медведь может сделать это со мной, мой ужас безграничен, как вселенная. А я задыхаюсь, как космонавт при разгерметизации скафандра.
Это конец. Я не переживу этого.
Но вслух произношу:
– У меня к вам другое предложение.
Мой голос срывается и хрипит, как если бы я болталась в петле. Примерно так я себя и ощущаю. Причем я сама засунула в эту петлю свою голову и теперь продолжаю стягивать веревку.
Но я продолжаю говорить, пусть даже и повторяюсь. И то же самое я уже говорила Церберу до того, как вошла в ту комнату в борделе:
– Это большая честь для меня, если кто-то из вас станет моим первым.
Я не вру. Для обычной шлюшки Луизы была бы большая честь, если бы один из боссов мафии Чикаго лишил ее девственности. Таким можно гордиться. Носить почти как медаль и рассказывать каждому на улицах, на которых работала Луиза, уж я знаю, что говорю.
– Мой парень, для которого я себя берегла… Он поймет, – продолжаю выплевывать я из себя слова через силу. – Он служит Системе[2]. Он будет только рад, если один из вас…
– Трахнет тебя, – неожиданно заканчивает за меня Ворон.
Я горячо киваю, комкая покрывало пальцами. Пусть лучше так. Пусть отнимут у меня это, чем заставляют пройти неподготовленную через анальный секс. К черту. Это уж точно перебор, а так… Может быть, Ворон уже лишил меня девственности с первого раза. Я не знаю, как это бывает обычно, но говорят – это больно. А вчера мне было больно, может быть, на этот раз уже не будет?
Я все равно запомню их двоих. Лишат они девственности меня или нет. Теперь их вкус и запах всегда будут со мной и в моей памяти. Я смогла избежать секса дважды: в борделе и в машине, но не теперь. Я не готова беречь девственность такой ценой.
– Окей, Луиза.
Мне не нравится, как Медведь произносит мое имя. Каждый раз он подчеркивает его голосом, как будто каждая буква в нем ему отвратительна. Он знает, что это не настоящее имя, и не перестает напоминать мне об этом.
– Раз уж я трахал твой рот, то теперь очередь Ворона. А я стану твоим первым.
Черт возьми!
«Не каждая женщина способна принять меня», – сказал он. И я надеялась, что он снова довольствуется минетом, и именно Ворон, как и в борделе, сделает это.
Но я не вправе выбирать и указывать им. Луиза бы не стала. Никто не делает выбор вместо боссов мафии. Они делают его сами.
Медведь решил стать моим первым, а Ворон никак не помешал ему. Возможно, Ворону не нравится вообще вся эта возня с девственницами, учитывая, как он отпрянул от меня накануне. Но если вспомнить, как мне было больно из-за Ворона… И вспомнить размеры Медведя…
Меня прошибает холодный пот.
– Поднимайся, Луиза, – велит мне Медведь.
Я кивнула, поднялась и вдруг стала собирать деньги негнущимися пальцами. Здесь действительно много денег. А мне нужно убрать их верно? Спрятать. Может, удастся отвлечься. Но сфокусироваться на цифрах я сейчас просто не в состоянии, хотя пачка и выглядит внушительной и довольно тяжелой.
Дело сделано. Моя кровать снова чиста. И готова.
В отличие от меня.
Я откладываю стопку денег на узкий подоконник и замираю возле кровати, теребя край батника.
Неужели все произойдет здесь?
Не говоря ни слова, Ворон обходит меня и тут же стягивает с себя футболку. Мышцы перекатываются на его голой груди, на которой в районе сердца вытатуирован женский профиль. Ветер развевает ее волосы, а на глазах блестят слезы.
Кто она и кем была для него?
Она уж точно значила для него больше, чем я.
Игры закончились, глупая, глупая Кейт. Им плевать на тебя и то, какая поза подходит для наиболее безболезненной дефлорации. Это я встану так, как будет удобно им, а не они будут стараться для меня.
Горячие ладони Медведя ложатся мне на талию, и я вздрагиваю всем телом. Он прижимает меня к себе, а пальцы пробираются под толстовку, обжигая голую кожу прикосновениями.
Поглаживая мой живот, он медленно ведет пальцами выше. Очерчивает низ груди обеими ладонями, а после дразнит пальцами соски.
Одновременно с этим Ворона в два счета справляется с пуговицей на джинсах. Белья на мне нет.
Если руки Медведя обжигают, как котлы для грешников в Преисподней, то глаза Ворона похожи на два несокрушимых айсберга. В его глазах только холод, скука и отвращение. Но он все равно смотрит на то, как Медведь цепляет худи и стягивает его с меня через голову. Я остаюсь в одних джинсах, которые, впрочем, болтаются где-то в районе моих колен.
И пока Медведь пропускает мои соски через свои пальцы, Ворон следит за этими ласками так внимательно, как будто от этого зависит чья-то жизнь.
Татуировки темнеют и сливаются, не давая разглядеть узоры на его плечах и правой руке. Темно-русые волосы спадают на лоб. Ворон тяжело и глубоко дышит.
Я перехватываю его взгляд, который обжигает холодом, пока прикосновения Медведя сжигают меня заживо. Я не должна чувствовать такое сильное удовольствие, только не с ними. Но воззвать к ненависти сейчас – невозможно. Мое тело давно жаждало свободы. Мне двадцать один, я знаю, что такое секс, хоть и не занималась им по-настоящему.
Я кусаю губу, чтобы не стонать. Не знаю, как Медведю удается добиться от моего тела такого отклика, только касаясь груди. Соски покалывает под его пальцами, а возбуждение разгорается ниже. Вынуждает переступать с ноги на ногу, чтобы хоть как-то унять непривычные ощущения между ног.
2
Система— так называют мафию те, кто причастен или близок к преступной организации.