Страница 6 из 14
Наталье это рассказал нотариус, у которого хранилось сделанное на всякий случай завещание. Городская квартира оставалась Лельке, но Наталья имела право ее сдавать, пока племянница живет с ней. Самой Наталье было завещано немного денег и несколько украшений, хранившихся в банковской ячейке. Было там несколько вещиц, предназначенных Лельке, но они, по условиям завещания должны были оставаться в ячейке, пока маленькой наследнице не исполнится 14. Наталья крепко надеялась, что при посещении квартиры Лелька хоть немного оттает, хотя бы заплачет, но девочка так и осталась безучастно-равнодушной. Наталья измучилась, пытаясь понять, что делать с племяшкой. Девчонку было отчаянно жалко, она таяла на глазах, словно льдинка в стакане чая, при этом оставаясь послушной и покорной, только словно неживой.
Соседка Аня посоветовала сходить с девочкой в местную церковь. Наталья не считала себя сильно верующей, но на Рождество и на Пасху они в храм ходили всей семьей, так что местного священника, батюшку Павла, она знала. В церковь Лелька пошла также покорно и безучастно, как все, что она делала последние недели. Благообразный кругленький батюшка посмотрел на ребенка, благословил, окропил святой водой, но достучаться до девочки не смог. Лелька молча выслушала его слова о том, что родители сейчас в лучшем мире, что они не хотели бы, чтобы она так печалилась, что смотрят на нее и огорчаются ее горем. Но эти речи не вызвали ни искорки в пустых глазах, не превратили странную механическую девочку в прежнюю неугомонную Лельку. Батюшка Павел повздыхал, посоветовал Наталье почаще молиться, чтобы Господь не оставил скорбящую семью своей милостью.
Андрюхина сестра, Светка, которой Наталья поплакалась о своей беде, посоветовала сводить дите к доктору, может пропишет какие таблетки, а то уморит себя девчонка. Наталья договорилась со старенькой Верой Васильевной, лечившей не одно поколение сельских ребятишек, что та примет их с Лелькой по окончании приема в пятницу. Вера Васильевна осмотрела девочку, покачала головой в смешных седых кудряшках.
-- Иди-ка Наташенька, посиди у кабинета, я с этой снежинкой отдельно поговорю.
-- Пожалуйста, Вера Васильевна! Пусть бы она хоть есть начала, а то скажешь есть - ест, а чуть отвернулся - положила ложку и сидит смотрит перед собой. Я совсем не знаю, что делать, не в дурку же родную племянницу отправлять.
-- Иди, Наташа. Посиди. Мы недолго.
Закрыв дверь, Вера Васильевна присела напротив Лельки и негромко позвала ее по имени: "Вольга! Смотри на меня!". Увидев, что в глазах девочки мелькнула искорка узнавания, врач продолжила: "Я хорошо знала твою маму и очень неплохо -- отца. Они были не только добрыми, но и отважными людьми и всегда сражались до победы. Думаю, что они огорчатся, узнав, что их дочь, их надежда на жизнь Рода, сдалась какой-то мутной серой слизи". Впервые за долгое время Лелька попыталась заговорить:
-- Вы... вы знаете про туман?
-- Я знаю, что то, что сейчас вокруг тебя, рано или поздно тебя съест, если ты не станешь сопротивляться. И я знаю, что твои родители хотели бы, чтобы ты, как и они, отважно боролась за свою жизнь.
-- Но они умерли... Им ничего не помогло.
-- Обстоятельства нередко оказываются сильнее людей, но это не повод сдаваться, отдавая серой дряни еще не прожитую жизнь. Где-то далеко тебя ждут неизведанные страны, невстреченные друзья, увлекательная работа. Ты же хочешь узнать, какая бывает любовь, как это -- быть мамой, как выглядит теплое море? Мама и папа не смогли увидеть это вместе с тобой, но ты еще можешь все это узнать и увидеть сама. Просто за это надо побороться. Побороться с болью, горем, обидой на жизнь, что посмела так тебя обездолить. И ты ведь не одна, у тебя есть те, кто тебя любит, те, кто поможет.
-- У меня был Старичок-Огневичок, мама говорила, что он отгоняет туман.
-- А где он сейчас?
-- Я не знаю. Кажется, тетя его забирала, когда мы ездили домой.
Острая боль внезапно скрутила Лельку, боль потери, которую до этого отодвигал туман. Сейчас она жгла и терзала девочку, и Лелька наконец заплакала, чуть не в первый раз после того, как узнала о гибели родителей. Она плакала и плакала, рыдания встряхивали худенькое тельце, а Вера Васильевна, осторожно обнимая, гладила ее по волосам.
-- Ну вот, моя хорошая, поплачь. Пусть печаль со слезами выйдет. Поплачь.
Через некоторое время, когда у Лельки не осталось сил и слез, Вера Васильевна спросила:
--Зову Наташу? Пойдешь с ней?
Лелька молча кивнула.
-- Твоя тетя хороший человек, она тебе поможет, но она не может жить за тебя. Жить ты должна сама, иначе никак. Договорились?.
Лелька снова кивнула, и врач позвала Наталью.
--Все, Наташа. Идите домой. Теперь будет полегче, но сильно девочку пока не дергайте и не нагружайте. Любое горе надо пережить, а это требует времени.
-- Но она ведь уже вон сколько горюет.
-- Это не то. Считай, что ребенок был в стазисе. Психика детская достаточно хрупкая, вот она и отгородила свою хозяйку от горя таким образом, а вывести на следующую ступеньку не смогла. Если сейчас все сделаешь правильно, через пару месяцев девочка оправится и сможет жить дальше. У нее есть какая-нибудь любимая игрушка или просто вещь из дома?
-- Есть гном, сестра его сама сшила, когда Лелька только родилась.
-- Девочка его любит?
-- Ну в общем да, она дома с ним спала, отец посмеивался, что до свадьбы с игрушкой спать будет.
-- Вот и найди этого гнома, он послужит якорем, стабилизирует, поможет Вольге найти свое место в новом мире, который появился после смерти родителей. Ты же понимаешь, что гибель любящих родителей для любого ребенка огромная травма, пережить такое сложно. Так что найди игрушку, не дергайте пока Лелю лишний раз, и все, глядишь, потихоньку наладится. Ну а если что неладно будет -- приводи снова ко мне.
По возвращении домой Наталья разогрела заранее приготовленный ужин, усадила Лельку в уголок, вручила ей тарелку с жарким и позвала всех к столу.