Страница 8 из 17
И все же я буду лгуньей, если скажу, что мне не понравился этот поцелуй. Он был другой. Не такой, как я себе представляла, но, что и требовалось доказать, я готова принимать от него даже грубость. Потому что в ней он настоящий.
– Ты что-то хотела сказать?
Я в замешательстве отрываю взгляд от его губ и встречаюсь с надменным взглядом ледяного короля.
Мне стоит действовать очень аккуратно и выйти из всего этого дерьма самым безопасным способом. Но то, что я собираюсь ему сказать, не гарантирует мне и одного процента безопасности.
– Я хочу развода.
Секундная заминка, но этого хватает, чтобы мое сердце переломало все ребра.
– Что-то еще? – выдает в своей властной манере этот мерзавец.
Да. Нож. Два. Чтобы выколоть твои прекрасные льдистые глаза. И вырезать твое черное сердце. Если оно вообще существует.
– Филиция?
– Нет, – вырываюсь из яростных мыслей и возвращаюсь к своему завтраку. – Достаточно только развода, – подражаю его безразличию и кладу себе в рот кусочек глазуньи.
– Его не будет.
Прочищаю горло и перевожу на него вопросительный взгляд.
– Не будет? Но я не вижу ни единой причины сохранять его…
– Ты должна прекратить любые мысли по этому поводу.
Действительно, Фили, чего ты ожидала?
– А что, если не прекращу? Тишина. Он смотрит на меня с таким холодом, что на коже появляются мурашки. Предвестники чего-то нехорошего. И Эзио доказывает мне это одним только взглядом, в котором таится темное предупреждение: ты никуда не денешься, даже если попытаешься. Я будто на мгновение оказываюсь заперта наедине с монстром, что скрывается под идеальной оболочкой красивого мужчины. И где-то в глубине души мне хочется продлить этот момент. Понятия не имею почему. – Мне нравилось больше, когда ты молчала. У меня перехватывает дыхание от звука его приглушенного голоса. Немного поерзав на стуле, провожу языком по пересохшим губам и вздергиваю подбородок. Я уже приняла вызов, и нет смысла отступать. – Да? – искренне удивляюсь я. – Как жаль, что я больше не доставлю тебе такого удовольствия. Коротко улыбнувшись ему совершенно неестественной улыбкой, снова беру приборы. Разумеется, аппетит давно испорчен. Но сидеть безропотной мышкой я больше не собираюсь.
6
Эзио
Сигареты, и бутылка виски в десять утра. Две вещи, которые мне потребовались после завтрака в неожиданной компании жены. И это не то, чем обычно я занимаюсь в это время.
Потягивая выжигающую горло жидкость, признаюсь себе в том, что снова нарушаю привычный распорядок дня из-за нее. Это не должно войти в привычку, иначе контроль, который я воспитывал в себе все эти годы, сорвется с цепи. И тогда я буду нуждаться в Филиции, а мне не нравится в ком-то нуждаться.
Та, в ком я действительно нуждаюсь, мертва. Никто не в силах заменить ее. Никто, кроме ожившего привидения.
Мне не следовало привозить в свой дом копию своей погибшей жены. Я должен был смириться с этой утратой. И я собирался…
В день, когда случилась трагедия с Мэл, я прилетел в Америку, чтобы сразу уладить все документальные вопросы с Анджело. Я находился не в себе, и это не было моей лучшей идеей, однако мне требовалось это бегство, потому что с последним вздохом моей жены все краски мира потеряли цвет и солнце погасло навсегда.
С каждой секундой меня все больше и больше душили нависающие над головой тени. Они жаждали утащить меня в могилу следом за Мэлл. Я слышал их голоса. Много голосов. Но я не был человеком, которого бы напугала темнота. Я владел ей в совершенстве. Ведь рядом была Мэл, баланс, удерживающий меня на границе добра и зла. Разума и безумия. Ей с легкостью удавалось возвращать меня из лап собственного монстра, рядом с ней он был послушным псом. Вот только когда пес теряет хозяина, он пытается вырваться из замкнутого пространства. И он вырвался в тот же день.
Как только я переступил порог ее родительского дома и обнаружил вместо траурной тишины музыку и звон бокалов, то с трудом подавил желание достать автомат и перестрелять всех, кого встретил внутри. Передавить голыми руками горло хозяина этого дома. Помню как сейчас, какой силы ярость вспорола каждый связующий нерв в моем теле, пес сорвался вновь, но посадить его на цепь больше было некому, по крайней мере, я так думал. Пока среди этого пира во время чумы не увидел ее. Живую Мелоди.
Только это была не она. А ее сестра. Филиция. Дурное предчувствие, что с этого момента ничего не будет как прежде, ослепило меня так же, как и яркий свет софитов, среди которого я уже с трудом мог различать белоснежные улыбки гостей.
Двойник моей жены, или как еще я мог назвать девушку, похожую на Мэл до мозга костей, в идеальном красном платье и выкрашенными в цвет ему ногтями и губами, стоял возле башни из бокалов с шампанским.
Это был день ее совершеннолетия.
Я замер, как и воющее в груди сердце, пока наблюдал с рапирающим жжением под кожей, как изящно тонкие пальцы перебирают элегантную ножку бокала. Она такая же. От манер и лебединой шеи до непослушного локона, небрежно выбившегося из светлой копны волос. Древнегреческая богиня с идеальной золотой кожей. Большие глаза, вздернутый нос и точеные скулы. Даже губы с выемком под нижней были точь-в-точь, как у Мэл. Филиция была ее точной копией.
За исключением двух моментов, которые в тот день я упустил. И упускал много лет, вплоть до последних событий.
Соболиные брови, которые так прекрасно изгибались, когда их хозяйка в гневе, и глаза необычного голубого цвета, напоминающие ароматный кюрасао с насыщенным апельсиновым вкусом.
Ее губы тоже оказались такими на вкус. И я не смог вытравить его после вчерашнего – ни обжигающим виски, ни крепкой чашкой кофе.
В тот день я ушел, так и не поговорив с Анджело, но вернулся через неделю с требованием отдать мне его младшую дочь. Я думал, что забрал себе Филицию, чтобы вернуть свою Мэл к жизни, но это было не совсем правдой. Было кое-что еще, что толкнуло меня на этот шаг.
Делаю еще один глоток виски и перекатываю жидкость во рту, наслаждаясь расползающимся огнем, который сжег всплывшие туманом воспоминания.
Сегодня я отменил три важные встречи.
В последние дни от выходок Филиции у меня все чаще и чаще появляется желание перекинуть ее через колено и хорошенько отшлепать.
Она все чаще и чаще доказывает мне, что они совершенно разные со своей сестрой. И это правда. Филиция оказалось другой: от собственнических взглядов в мою сторону до тайных покуриваний в саду.
Такое ощущение, что и внешность перестала быть идентичной двойнику погибшей жены. И это определенно мне не подходило.
Не осознавая того, эта девушка бросала мне вызов. Нарушала мою личную зону комфорта.
Но сегодня это было осознанно.
Кажется, увидев утром ее в том самом блядском платье, я даже услышал у себя в голове звуки череды шлепков. Это была моя ладонь, разбивающаяся об ее ягодицы. Фантазия настолько ярко предстала перед моими глазами, что в штанах запульсировало. Однако не думаю, что для нее это будет наказанием. И еще. Я по-прежнему не уверен, что смогу дать Филиции то, что она просила.
Мне не следовало нарушать границу, которую я много лет соблюдаю. Соблюдал. До определенного момента.
Я знал, что не стоило, но игнорировать Филицию становилось сложнее.
Она из раза в раз, зная, какой я, бесстрашно разбивалась о скалы моего безразличия в отчаянных попытках разрушить их. Правда, ей нужно отдать должное, ведь небольшую трещину эта девушка все-таки создала в моей броне.
Она, как гребаная амазонка, с каждым годом становилась все более дикой. Настойчивой. Воинственной. Настолько, что недавно Фэл наконец заявила о своих желаниях, прокричала об этом прямо мне в лицо, потребовала то, что я задолжал ей еще в нашу первую брачную ночь. И я совру, если скажу, что не пытался, но с ней у меня не было шансов.