Страница 6 из 12
Вот что занятно, кстати: я ни разу не видела, чтобы его кто-либо навещал. Или чтобы он общался с другими постояльцами. Хотя я не пасу его круглые сутки. Может, и навещают.
– А вы, Евгения? Как жизнь молодая?
– Да вот цирк сплошной, Руслан Осипович, и никак иначе.
– Та-а-ак, а вот с этого места поподробнее, пожалуйста…
– Да какие подробности – так, в цирк сходила, вспомнила юность.
Вранье. В юности – в отряде спецназа «Сигма» – я не на цирковые кунштюки пялилась, а обезвреживала террористов.
– Да ну что вы, не такая уж вы и… то есть вы же еще молоды.
Ну, спасибо! Буквально на прошлой неделе я обнаружила у себя седой волос. Нет, это, конечно, признак не старости, а свойств пигмента… но все же.
Видимо, что-то такое отобразилось на моем лице, потому что мой собеседник на пару секунд отвел взгляд. В его собственной шевелюре и густой – нет, не бороде, скорее запущенной щетине – серебряных волос было намного больше, чем ярко-рыжих.
– Так в Тарасов приехал цирк, верно? – Руслан Осипович поторопился зацепиться за безопасную тему. – И что там было занятного?
– О, ну, во-первых…
Наш разговор, как обычно, был недолог, не более пяти минут. Я привыкла ценить свое время. («Ой, да неужели? – ехидно произнес мой внутренний голос, неожиданно тоном тети Милы. – А кто вчера полтора часа присматривал в цирке за сорокалетним пацаном?»). Обычно эти беседы были совершенно неинформативными, праздными, так сказать; но в этот раз я узнала кое-что новое о своем знакомом.
Руслан Осипович сообщил это под самый конец, словно спохватившись перед тем, как вернуться к своей скамейке.
– А я ведь, Евгения, как раз в цирке-то в свое время и работал! До того, как переехал в Тарасов. И переехал-то сюда, потому что побывал здесь в молодости на гастролях. Побывал и… совершенно влюбился!
– В город влюбились? – До этого я поддерживала беседу из вежливости и желания отвлечься, а тут стало любопытство.
– И в город, и… в одну женщину.
Ага, амурная история. Банально, но завлекательно. Ну, по тому, что я вижу, могу предположить: в молодые годы Руслан Осипович был довольно эффектным мужчиной.
– И кем же вы работали в цирке?
– О, я был довольно лихим акробатом. И наездником, это у меня получалось даже лучше. Я мог объездить любого коня, не хуже Александра Македонского! Главное ведь что? Подход и уважение к животному…
– Руслан Осипович, извините, что прерываю, но мне уже пора. – Я выразительно постучала по сверхпрочному стеклу циферблата моих часов.
– Конечно, конечно, и как это я не подумал!.. Нет, это вы меня извините, Евгения! Всего хорошего, надеюсь, мы с вами еще увидимся.
Это вряд ли, подумала я. Разве что еще один или два раза по те же пять минут.
Вид отвернувшегося, в одиночестве идущего к скамейке пожилого, как выяснилось, циркача неожиданно испортил мне настроение. Уж больно легко мне на его месте представилась я сама: старенькая, седая, слегка артритная, но все еще ничего, все еще на подхвате. Вязаная кофта поверх бронежилета, таблетки от давления рядом с запасными пулями и наручниками. Твердая рука, зоркий глаз, вставная челюсть.
Образ этот перед мысленным взором явился ярко, до отвращения ярко и подробно.
Бррр. Хорошо, что Милу выписывают уже послезавтра.
Глава 2
Оставшееся до выписки Милы время пролетело незаметно: я, умозрительно взяв себя за филешечки (то бишь за…опу), навела лоск-блеск на квартиру. Моя тетя куда спокойнее относится к моему роду занятий и необходимости быть начеку, чем к беспорядку на родных квадратных метрах. Так что пришлось попотеть. Мила-то и перед отправкой в больницу повздыхала, порассуждала в сомнениях: не нанять ли, мол, клинера на время ее отсутствия. А то квартира без хозяйкиной руки и вообще, а знакомые посоветовали проверенную фирму…
Я чуть не клятвенно Милу заверила, что уж с пылесосом и тряпкой как-нибудь управлюсь и фамильной чести Охотниковых не посрамлю. Если уж мой батя, генеральского чину, решительно отодвигал маму от уборочного инвентаря и сам полировал квартиру («Мужик должен уметь по хозяйству и прочее!» – говаривал он), то чем я хуже?
Закончила я поздним вечером накануне «дня икс». И, уже стоя в душе, думала: может, все же стоило согласиться на услуги клинера (а по-нашенски уборщицы)? И не доказывать непонятно кому (да себе, себе, кому же еще?!), что я тряпкой орудую не хуже, чем метательными ножами. Заодно не чувствовала бы себя упахавшейся старой клячей. Черт, когда поясница вот этак ноет, нужен ли ортопедический корсет или достаточно специальной мази?
Ладно, зато уборщица хотя бы не обнаружит того, что не предназначено для ее глаз. О том же сейфе в моей комнате посторонним людям знать совсем не обязательно. Ха, да о какой уборщице здесь вообще можно говорить при моей профессиональной подозрительности? Эта моя битва была проиграна с самого начала: уж лучше я серьезно напрягусь в плане ненавистного домашнего хозяйства, чем пущу незнакомого человека на свою территорию. Ладно, уточняя – нашу с Милой.
Во всяком случае, без веских оснований. Бывали исключения, но они у меня по пальцам считаны и лишь подтверждают правило.
Конечно, нарушь этот гимн чистоте и хозяйственности звонок потенциального клиента, и я с чистой совестью (и, не будем лукавить, с радостной готовностью) притормозила бы свое «священнодействие».
У меня давно уже есть свой личный сайт, на котором люди, желающие меня нанять, могут узнать обо мне все необходимое. И, приняв решение, связаться со мной по электронной почте. Я выбираю среди писем интересные мне предложения и сама выхожу на связь. Но процентов двадцать от общего числа моих клиентов не заморачиваются с электронными цидульками и звонят сразу. Обычно это либо с рекомендациями от моих бывших клиентов, которые помогают составить обо мне впечатление; либо, пардоньте за мой французский, – люди с горящей…опой. Выражаясь приличнее – с безотлагательной потребностью в услугах телохранителя, набравшие номер чуть ли не первого более-менее подходящего человека. Короче, разные случаи бывают.
Арцах, кстати, тоже не звонил. Ни вчера, ни сегодня. Но это я отметила только под конец дня, когда рухнула в кровать и, уже одной «мозгой» во сне, включила будильник на мобильном.
«Надо бы вывести мужика на разговор», – подумала я, засыпая. Поставить в известность, да и закрыть тему. Он же мысли не читает, откуда ему знать, что я безнадежно разочарована? А играть в угадайку – помилуйте, это ни одним отношениям на пользу не пойдет. Я предпочитаю вываливать все как есть. А уж погрубее или подипломатичнее, – это от ситуации зависит.
С Арцахом нужно, конечно, подипломатичнее. Глядишь на него с высоты своих метра восьмидесяти (а с каблуками, бывало, и все метр восемьдесят пять), такого обходительного, и даже сама облагораживаешься. В том самом старомодном смысле, когда чувствуешь себя не матерой бабой из спецназа, а какой-нибудь девицей в кринолине. Куда уж тут грубить.
…я проспала. Сама от себя не ожидала, тем более перед таким ответственным делом. Милу определили на выписку утром.
Я подскочила, схватила мобильник, охнула и понеслась собираться. Выскочила из дома пулей, на голодный желудок, но при этом не забыв поставить квартиру на сигнализацию и врубить кое-какие свои штучки для дополнительной безопасности. Опыт не пропьешь, да. Как и память о последствиях для пренебрегших осторожностью товарищей по команде. В Тарасове у меня не только друзей хватает. В нашем, телохранительском деле без недоброжелателей, увы, не обходится.
«Фольксваген», верный мой многолетний железный коняга, не так давно прошел техосмотр, а вчера был предусмотрительно заправлен под завязку. Так что я стартовала без задержек и удачно попала во временный просвет в дорожном трафике: утренний поток транспорта схлынул, до обеденного пока далеко.
Тетушку я застала уже собравшейся, одетой, но неожиданно хмурой. Что меня насторожило. Мила очень ждала выписки, что не так?