Страница 63 из 91
Впереди показалась знакомая величественная фигура. Рыцарь, скрывавший свою праздную рабочую форму под простой светлой накидкой, шел навстречу столовой. Он невольно столкнулся с Рунне в коридоре и сразу поклонился ему.
Первосвященник, соблюдая традиции, кивнул в ответ и доброжелательно улыбнулся, но, стоило ему отвести взгляд, как улыбка пропала с его лица. Он был просто не готов думать о чем-то постороннем, кроме своей значимой цели.
Между тем, рыцарь, направлявшийся к королю, оказался Густавом. Когда он подошел к дверям столовой, те уже оказались открыты. Ирнес, сидевший за столом напротив, краем глаза заметил его и жестом подозвал к себе.
— Друг мой, — заговорил король, наблюдая за тем, как Густав послушно вошел в комнату, — ты видел кто посетил меня сегодня?
— Не мог не заметить этого, — серьезно отвечал Густав.
— Скажи, в этом конфликте, чью сторону ты принимаешь?
— Мне кажется, это лишний вопрос. — Густав, заведя руки за спину, величественно выпрямился. — Сильвия Роллан прекрасно проявила себя на войне. Она спасла весь наш лагерь, и я в большом долгу перед ней после всего, что произошло. Когда мне не хватило сил, чтобы…
— Я понял… — Ирнес, выставив руку, плавно сел за стол. — Вы все о ней хорошего мнения. Кого не спрошу, положительно отзываетесь. Только Рунне… — Мужчина замолчал и отвел взгляд в сторону. Вновь задумавшись над тем, почему же Рунне был так агрессивно настроен против Сильвии, он стал перебирать в голове разные факты, но так и не пришел к точному выводу. Сильвия и Первосвященник, казалось бы, не могли случайно пересечься в жизни. Она не училась в его академии, не посещала церковь, как ярая верующая. Все, что связывало их, это общие знакомые.
— А как же наследный принц? — поинтересовался Густав.
Король приподнял взгляд. Этот вопрос вызывал у него и усмешку, и горесть.
— Кажется, он сам в своих чувствах еще не разобрался. Он хвалит ее как талантливую ученицу, выделяет ряд ее заслуг, но потом перечеркивает это, осуждая ее связь с темными богами.
— Разве противоречивые чувства к другому человеку — это не нормально?
— Мне кажется, что его чувства связаны только с тем, какого результата он хочет добиться. Он будет относиться к ней так, как ему это будет выгодно, и при этом он даже себе не признается в том, что в этой ситуации он может быть неправ.
— Принц всегда был честолюбив.
— Так и есть.
Ирнес горько улыбнулся. Смотря на свои руки, лежавшие поверх стола, он особо не мог и не хотел думать о чем-то сложном. Даже мысли о собственном сыне вызывали у него тревогу, а учитывая то, что такое состояние у него уже было довольно давно, он был просто на пределе.
— Как ты думаешь, — заговорил король, — что я должен сделать в этой ситуации? Если встану на сторону Ролланов, ополчу против себя церковь и, следовательно, всех магов и всех верующих.
— Но если встанете на сторону церкви, — продолжал Густав, невольно пожимая плечами, — ополчите против себя Ролланов, дворянство, дракона и, пожалуй, большую часть Академии духа.
— Ты прав. — Ирнес усмехнулся. — Самое печальное в этом то, что компромисса, как в прошлый раз, больше не достичь.
— Когда-нибудь Вам все равно пришлось бы сделать это. Не думаете, что послевоенное время лучшее для реформации?
Наступила тишина. Король, как и его верный рыцарь, молча переглянулись. Минуты тишины и обдумывания этих слов пронеслись для них молниеносно. В конце концов, тяжело выдохнув, Ирнес с улыбкой протянул:
— Пожалуй, ты и здесь прав.
***
Прозвучал тихий стук. Дверь, плавно приоткрывшись, пустила в комнату легкий аромат свежевыпеченных булочек и душистого чая. Девушка, появившаяся на пороге с подносом в руках, бедром подтолкнула дверь вперед и плавно прошла внутрь комнаты.
— Прошу прощения, — тихо заговорила Элен, виновато осматривая помещение.
Комнаты, которые были предоставлены семейству Ролланов, представляли из себя практически отдельные хоромы. Все они были просторными и вмещали в себя три отдельных помещения, одно из которых было гостевой, другой спальней, а третей чем-то вроде обеденной. Так, пройдя в одно из таких помещений, Элен оказалась именно в гостиной, являвшейся центральной комнатой из трех смежных.
— Мы не звали прислугу, — раздался уверенный голос из соседней комнаты. — Если вы не принесли какие-либо вести, тогда просто уходите.
— А если принесла? — с улыбкой спросила принцесса.
Девушка, оглянувшись и намеренно проверив, что дверь была закрыта, прошла внутрь гостиной и плавно развернулась. Остановившись напротив арки, что вела в соседнюю комнату, Элен улыбнулась.
— Она оставила вам письмо. Сказала, что явиться лично не может.
Люсия, Раймонд и Вивьен Ролланы, сидевшие за одним обеденным столом, сразу насторожились. При виде принцессы в собственных покоях, подноса с едой и напитками в ее руках, они сразу вскочили, но Элен успела подойти к ним раньше, чем они двинулись к ней на встречу.
Остановившись возле стола, принцесса поставила на него поднос с булочками, заварочным чайником и чашками, выпрямилась и потянулась к скрытому карману на пышном платье. Все это время Ролланы просто молчали и с нетерпением ожидали того, что она собиралась сделать дальше.
Как только Элен вытащила из кармана конверт с письмом, все три правые руки разом потянулись к ней. Первым заветную вещицу успел выхватить Раймонд. Он, абсолютно не ощущая вины, быстро развернулся и начал распаковывать послание.
— Читай, — громко заговорила Люсия, от злости плотно сжимая руки в кулаки, — в слух, раз отобрал у меня письмо моей дочери!
Раймонд усмехнулся. Развернув письмо и полубоком обернувшись к жене, которая стояла по другую сторону небольшого округлого стола, он демонстративно встряхнул бумагой, опустил взгляд и бегло изучил первые строки.
— Я не могла сделать это иначе, — вслух начал читать мужчина, — и потому попросила Элен помочь мне. Буду говорить кратко и только по делу. Во-первых, я жива. Во-вторых, со мной Джордж и Сэм. В-третьих, я знаю, что делаю. Доверьтесь мне. С уважением, ваша живая дочь.
Люсия, быстро обойдя Элен и сам стол, подошла к мужу и выхватила у него письмо. Будто не доверяя тому, что она сама видела, она приподняла бумагу к свету, посмотрела через него и поняла, что на листах не было даже скрытого послания.
— Она больше ничего не написала, — заключила Люсия удивленно.
— Не могла же она раскрыть все тайны, — Вивьен, плавно сев на стол, попыталась сдержать довольную улыбку. — Если бы принцессу и письмо перехватили…