Солги обо мне

Глава шестая: Венера (2)

Но никаких сообщений от Меркурия больше нет.

Если у него и случилось что-то важное, он либо не почитал нужным об этом сказать, либо просто… забыл. Я же — как он там говорил? — совсем не в его вкусе.

— А что с лицом? — Теперь вопрос задает Сергей.

Нужно что-то ответить — они оба искренне беспокоятся, а обижать Сергея, который сегодня отдувался за всю мою семью, точно не хочется.

— Я сделала пару грубых ошибок, — озвучиваю ту причину своего плохого настроения, которая и реальна, и не втянет меня в другой неприятный разговор. Лучше говорить о балете и танцах, чем о моем разбитом сердце. — Завтра будет феерический разбор полетов.

— Ты была великолепна, черт подери! — подбадривает Алёна. — Я ничего вообще не заметила! Только что моей до фига талантливой сестренке дали слишком дальний угол и слишком маленькую партию! Если какой-то поганец посмеет повысить на тебя голос — звони мне! Я ему живо мозги вправлю и расскажу о твоей в хламину убитой спине, и…

Я тянусь к ней, обнимаю сзади через спинку сиденья, кладу голову на плечо.

Мы с Алёнкой — особенная отдельная ячейка внутри нашей семьи. Мы родились ровно через год друг после друга, я в первых числах декабря, она — в десятых. Наверное поэтому между нами существует крепкая связь, и если бы сегодня не пришла еще и Алёна — я бы точно обозначила этот день в календаре Днем Великой скорби.

— Спасибо, — шепчу ей на ухо.

Сестра гладит меня по ладони и предлагает заехать куда-то перекусить, раз еще только девять и еще не очень поздно. В другой день я бы обрадовалась и согласилась. Но сегодня… В мои планы входил совсем другой вечер. Будет наука, как нельзя раскатывать губу и мечтать.

— Я домой хочу, забраться в кровать и выспаться. — Мне даже удается правдоподобно зевнуть. — Перенервничала — ужасно. У меня живот в узел завязался, все равно даже крошку не проглочу.

— Тогда пообещай что ты выпьешь хотя бы чай с медом, — строго требует сестра. — На тебя смотреть больно — кожа и кости.

— Ага, — поддакивает Сергей. — Ты с нашей Маринкой один размер наверное носишь. Никуда не годится!

Марина — это его дочь от первого брака, и ей — двенадцать. Я видела ее пару раз и в общем, то, что сказал Сергей — не преувеличение. Но я обращаю внимание не на это, а на то, что он назвал дочь «нашей» — его и Алёны.

Меня пробирает легкая зависть, хотя я все равно не понимаю, почему среди всех своих красавцев-ухажеров (а их у сестры было немало), она выбрала именно его. Но то, что его дочь теперь не просто его, а их общая — это главное, что стоит знать об их отношениях.

Они высаживают меня около подъезда. Я машу им на прощанье и стою посреди дороги, пока автомобиль не скроется из виду.

Захожу в дом. Стою в темной прихожей и с чувством потерянности происходящего, сжимаю ключи в ладони. Так тихо, что даже не по себе. В моей жизни сегодня случилось почти самое знаменательное в карьере любой балерины событие. Оно не прошло гладко, но это ни капли не умаляет его важность. А мне даже… поговорить об этом не с кем.

Хотя, кого я обманываю? Если бы мне действительно хотелось обсудить мой первую в жизни премьеру — я бы согласилась на предложение Алёны, и мы наверняка душевно и интересно посидели бы в каком-то умном месте с хорошей недорогой кухней.

Но я хотела совсем другой вечер.

Я хотела рядом совсем другого человека.

Почему он не пришел, если сказал, что придет? Забыл? Не захотел? Передумал? Заболел? Выехал из страны? Что, блин?!

В моей голове «щелкает» понимание, что неизвестность сведет меня с ума. Было бы куда проще, если бы он написал: «Не приду» или «Передумал», или назвал любую другую причину, почему «не». А вот такое молчание — это бесчеловечно.

И мне абсолютно плевать, как я буду выглядеть, когда быстро переодеваюсь, натягиваю резиновые самоги вместо кроссовок и непромокаемую куртку вместо пальто, набрасываю на плечо рюкзак и быстро выхожу из дома.

Ныряю в метро. По пути пишу сообщение: «Почему ты не пришел????» И добавляю в конце ревущий смайлик. Мне — плохо. Случившееся меня ужасно ранит. Я не хочу мучиться в неизвестности и как дура носиться со своими фантазиями и его номер телефона, если на самом мое место в его планах на жизнь — первое с конца.

И мне абсолютно не стыдно за то, что я собираюсь сделать.

Пусть посмотрит мне в глаза, скажет, что случилось, извинится, если действительно забыл или не смог, или… пусть пошлет. Окончательно и бесповоротно, чтобы я смогла удалить его номер, прореветься — месяц, два или год — намертво зашить кровоточащую дыру в сердце и начать жить заново. В той реальности, где я больше никогда не позволю своим чувствам брать верх над головой.