Страница 6 из 12
– Мышкин, – ответил Сошников.
Ресторан «Раки и карасики», располагавшийся в тихом переулочке совсем рядом с главной улицей города, вечером закрылся на спецобслуживание. Иначе говоря, господин Пархомов оплатил полностью время с шести вечера до часу ночи. Оплатил бы и на подольше, хоть бы и до утра, но распоряжением градоначальника вот уже много лет в Калязине все заведения должны были закрываться не позднее, чем через час после полуночи…
В данный момент с кухни доносился стук ножей, официанты и бармен протирали бокалы, а босс и его личный помощник спорили о рассадке гостей.
– Володя, мы с тобой это уже обсуждали!
– Да уже не первую неделю воду в ступе толчём, – буркнул себе под нос Сошников, потом продолжил уже громче. – Эдуард Михайлович, я бы не стал сажать журналистов с градоначальником за один стол! Да и местных шефов с нашими нужно смешивать осторожно. Я вот посмотрел сегодня, кто с кем нормально говорил, и набросал…
Пархомов фыркнул.
– Ладно, согласен. Тогда как? Один стол для местного руководства и два длинных для приезжих и местных шефов?
– Можно так, а можно, например, поставить отдельные круглые столы человек на десять, и за каждым оставить одно свободное место.
– Зачем?
– Чтобы вы могли подсесть и поговорить. Или тот же градоначальник, если ему захочется. Или даже кто-то из журналистов, они же должны собирать материал.
– Ладно, – Пархомов махнул рукой. – Делай так, согласен. Схему рассадки ты подготовил?
– А как же!
По щелчку пальцев Сошникова в воздухе развернулась цветная картинка: прямоугольный зал, белые кружки столов, возле каждого светится снимок и фамилия персонажа.
– Ага, ага… – бормотал Эдуард, разглядывая схему. – Девочку эту, Шехонскую, посади вот сюда, с Кимом. Точнее, между Кимом и Мушинским, – Владимир поднял глаза на босса, ожидая пояснений. – Эти двое давно в контрах, лет десять уже сцепляются по каждому поводу. А при ней…
– Думаете, постесняются? – хмыкнул Сошников.
– Это вряд ли, не тот народ. Но девочка станет говорить о кулинарии, и они вынуждены будут поддержать.
– Ладно, – пробормотал помощник, перетаскивая значки. – А Марину куда? И Ольгу – рядом с вами?
– Да ну их обеих к Тёмному! Посади как-нибудь в разных концах зала. Марину, пожалуй, рядом с Газаряном, бартендер[2] – тот же психотерапевт, только спектр лекарств шире…
Старший официант поймал кивок Владимира, и по мановению его руки десяток мальчиков и девочек в белых рубашках и длинных фартуках рассыпались по залу, расставляя столы и застилая их разноцветными скатертями с изображениями развесёлых раков и широко улыбающихся карасей.
Эдуард ещё раз осмотрел схему, потом уставился на один из белых кружков и ткнул пальцем в снимок:
– А это кто? Какой-то Верещагин…
– Это спутник журналистки из «Магического вестника». Я его хорошо знаю, мой давний приятель.
– И что, тоже из этих… борзописцев?
– Нет, Эдуард Михайлович. Вообще-то он частный детектив, но сейчас просто отдыхает. Вы возражаете?
– Да нет, пусть будет. Может, и хорошо… – Тряхнув головой, босс оглядел зал. – Цветы заказал?
– Да, ребята расставят, когда закончат сервировку.
– Ну, отлично, меню согласовано, программа вечера расписана… – тут Пархомов широко зевнул и смущённо качнул головой. – Извини, спал плохо последние дни.
– А вы пойдите и прилягте на часок, тут в кабинете директора очень удобный диван.
– Да? Ну, пожалуй, так и сделаю…
Он ещё раз зевнул, потёр ладонью загривок и поплёлся следом за помощником.
Вернувшись в зал через пару минут, Сошников повёл плечами, словно сбросил с них неимоверную тяжесть, хлопнул в ладоши и сказал громко:
– Значит, так, друзья мои! Слушайте внимательно, и не говорите, что не слышали. Во-первых, изучите схему рассадки, вот каждому копия, – из его ладони вылетела стайка листов бумаги и, повинуясь жесту, приземлилась в руки каждому официанту. – Обратите внимание на пометки. Кружками помечена аллергия, цветом обозначено, на что именно, расшифровка на обороте. Квадратиками – склонность к излишней выпивке. Галочками – возможная агрессивность. В случае нештатных ситуаций можно обращаться ко мне, и вот к этим двоим, – на большой схеме особенно ярко загорелись снимки Верещагина и Фозила Кима. – Во-вторых…
Он говорил, и лица официантов светлели – этот человек максимально облегчил им работу. Всё-таки не каждый день в их ресторане случаются такие мероприятия, и все, даже опытный метрдотель, изрядно волновались.
Договорив, Сошников вышел во двор, сел на скамеечку рядом с клумбой цветущих бархатцев и устало вытянул ноги. Можно было отдохнуть целых… Он взглянул на часы и удовлетворённо улыбнулся: целых полчаса.
Алекс осматривал зал ресторана уже безо всякого интереса, всё было понятно и так. Стол больших боссов – Пархомов, городской голова с женой, ещё пара местных шишек; «генералитет» выступил с короткими речами и теперь расслаблялся.
Московские шефы были рассажены с местными, и оно как-то удачно вышло: споры вспыхивали то тут, то там, и нешуточные, но, пока спор идёт о способе приготовления карамели, охрана может не сильно волноваться.
Маша Шехонская, на которую поначалу организаторы поглядывали с напряжением, ожидая подвоха, таяла под речи Кима, и совершенно явно не собиралась портить вечер. Да и зачем? Своего она добилась, завтра будет вторая сессия конкурса, и уж тут каждый станет ревностно следить, чтобы никакого жульничества не случилось.
Пятерка столичных журналистов действовала слаженно: сперва они пробовали всё поданное, переглядывались и делали заметки в блокнотах, потом доедали блюдо до последней крошки.
Кухня в «Раках и карасиках» была, нетрудно догадаться, рыбная. Речная. Эту деталь местный шеф-повар, Василий Ломакин, подчеркнул особо, когда представлял меню своего ресторана.
– Раки – твари нежные, – гудел он, одной рукой держа за талию краснопанцирного зверя размером чуть не с локоть. – Им все эти майонезы и прочие соусы не нужны, довольно лаврового листа и чёрного перца. Главное – варить в хорошей, правильной воде!..
Далее Василий прошёлся по ухе (гостям подавали рыбацкую, с судаком и налимом[3], карасям в сметане и прочим нехитрым и хитрым радостям речной кулинарии.
Верещагин покосился на Лизу: блестит глазами, смеётся вовремя, что-то черкает в блокноте, а уж кристалл для записи работает беспрерывно.
– Ты что, и правда умеешь готовить? – спросил он, склонившись к её уху.
– Ну, пока не очень, – хихикнула девушка. – Но научусь!
Гости уже расслабились, ожидая подачи десерта – суфле шоколадного из сметаны[4] – когда в глубине зала возник какой-то шум. Алекс насторожился и посмотрел на стоящего возле двери Сошникова. Тот кивнул и направился было в сторону непонятного шума, но босс поднял ладонь, и все остановились в ожидании.
– Ты думаешь, ты великий повар? – раздался громкий женский голос. – Да ты даже манную кашу без комочков сварить не сможешь!
– А я люблю кашу с комочками, – задумчиво проговорила Лиза. – Вот её никто нарочно варить не умеет, и очень жаль.
Скандал же продолжал разворачиваться.
Марина стояла над одним из московских шеф-поваров, Алексеем Власовым, тыкала его в плечо острым твёрдым пальцем и говорила:
– Ты нашёл удачное название, «Печь и котелок», и думал, этого довольно? Да твои повара петрушку от пастернака не отличат, если им не сказать, что есть что! К твоим бы ценам, да ещё и умение готовить… – Она махнула рукой и повернулась к соседнему столику. – О, сладкая парочка, брат с сестрой Казаковы! А вы точно брат и сестра, а? Ходят слухи, знаете ли!.. – покрутив в воздухе рукой, она оперлась ею на спинку стула и продолжила. – Похлёбкин, в честь которого вы свой ресторан обозвали, готовить не умел вообще! Писать умел, да и то врал половину! А вы упёрлись в его книги как в святое писание, и думаете, публика это оценит. Публика – дура, ей надо погорячее, а у вас всё пресное, вываренное… Изы-ысканное!
2
Бартендер – бармен с расширенными полномочиями. Для бартендера общение с клиентом – это «полномасштабная операция, цель которой окружить посетителя бара заботой и вниманием, дать ему положительные эмоции, приготовить не обыкновенный напиток, а произведение искусства». Настоящий бартендер должен уметь определить настроение гостя, угадать его вкусовые пристрастия, найти общий язык и знать все секреты приготовления коктейлей.
3
Уха рыбацкая (на 1 порцию)
Рыба – мелочь (ерши, плотва, окуньки и др.) 100, судак 63, налим (речной и озерный) 61, картофель 150, лук репчатый 25, петрушка 5, масло сливочное 8, перец горошком 0,05, лавровый лист 0,02, зелень петрушки или укропа 2, вода 550.
Мелкую рыбу потрошат, тщательно промывают, заливают холодной водой, солят и варят. Готовый бульон процеживают. Судак разделывают на порционные куски – филе с кожей и костями, налим – филе без кожи с реберными костями. В процеженный кипящий бульон кладут очищенный картофель целыми клубнями (небольшого размера), очищенный лук целыми головками, корень петрушки, нарезанный тонкими кружочками, и варят. За 15 мин до готовности картофеля кладут подготовленные порционные куски рыбы. По окончании варки в уху кладут сливочное масло.
(Л.А.Старостина, Р. В. Добросовестная «Рыбные блюда», «Экономика», М., 1983)
4
Суфле шоколадное из сметаны.
1/2 стакана муки, 2 стакан сметаны, 1/8 фунта тертаго шоколада, немного толченаго кардамона и корицы вскипятить, мешая до гладкости, остудить, положить 6 желтков, добела растертых с 1/3 стакана сахара, 6 взбитых белков, размешать, переложить в серебряную кастрюлю или фаянсовое глубокое блюдо. вставить в печь на 1/2 или 3/4 часа; к нему подаются сливки. (Елена Молоховец, «Подарок молодым хозяйкам или средство к уменьшению расходов в домашнем хозяйстве», 1901, СПб, Типография Н.Н. Клобукова)