Страница 25 из 114
— «Некогда жили некоторые братья-рыцари нашего Дома, столь ревностные в постах и самоистязаниях, что просто падали перед сарацинами из-за своей телесной слабости. Я слыхал, как рассказывали об одном из них, рыцаре очень благочестивом, но совершенно не доблестном, который свалился со своего коня при первом же ударе копья, получив его в стычке с язычниками. Один из его братьев посадил его вновь в седло, с великой опасностью для самого себя, и наш рыцарь опять бросился на сарацин, которые снова вышибли его из седла. Тогда второй брат, опять подняв его и спасши, сказал: «Сеньор Хлеб с Водой, отныне поберегитесь, ибо если вы еще раз свалитесь, поднимать вас буду уже не я!»
Мы все засмеялись, кроме недоумённо покосившейся альвийки. Ведь совсем не сложно догадаться, кто будет поднимать «в следующий раз» столь нерадивого рыцаря. А громче всех смеялся брат Риккардо, хотя он наверняка слышал эту историю не впервые.
Потом к нам заглянул один из моих арабов, сообщивший, что меня спрашивает какой-то туркопол со священником-езидом, освобождённым из тюркского плена. Я несколько удивился, что за священник такой, но всё разъяснилось очень просто. В шатёр вошёл человек типично сарацинской внешности, в чёрном одеянии, подпоясанном слегка запачкавшимся алым поясом и чалме черного цвета. На шее у него висела тонкая верёвка, которую я сначала принял за ожерелье. Но он представился факиром, и пробудившееся знание
Потом мы все пошли смотреть на освобождённый полон. Я — потому что меня попросили помочь больному ребёнку, Мэрион и Хехехчин — чтобы помочь другим нуждающимся в помощи лекаря, а тамплиеры последовали за нами, чтобы своими глазами посмотреть на чудо исцеления, о котором ранее лишь слышали. Много времени оказание помощи не заняло, и мы продолжили разговор, договариваясь о сопровождении пленных тюрков, лошадей, прочего скота и иной добычи. Туркополье любезно согласился помочь с этим, ничего не попросив в качестве платы. По пожертвованию милостыни наёмникам договорились, что либо я привезу её в тампль, либо предупрежу, чтобы Дом прислал брата её забрать. Пригоршня серебра — это две соединённые «ковшиком» горсти, то есть не мало. Более тридцати пригоршней серебряных монет — изрядный вес, который лучше везти на телеге.
А потом мы расстались, так как уже давно стемнело. Тамплиеры ушли к себе, а мы ещё долго возились с конями при свете луны и факелов, накладывая лубки и зашивая раны.
Остаток ночи спали как убитые. А с первыми лучами солнца нас разбудили, так как пора было собираться в путь.
— Господин, вчера я нашёл божественную карту.
Я оторвал руки от неуверенно стоящего на трёх ногах коня, грустно косившего на меня слезящимся глазом, и повернул голову в сторону подошедшего телохранителя. Как там его, Хезал, кажется.
— Это ведь уже второй подобный трофей, найденный вами? Что тут сказать? Бог благоволит нам, а тебе просто повезло. Как я уже говорил, у любого человека, получившего посвящение, и убившего своего противника соответствующим оружием, появляется шанс на божественную награду. Так гласят Правила. Иногда их ещё называют Заветом, поскольку даны Богом, но в данном случае они не указывают на то, как надо жить, а объясняют суть вещей.
— Я помню, — подошедший ко мне воин задумчиво поскрёб пятернёй в затылке, — но дело в том, что эта карта не висела в воздухе, а просто лежала на земле.
— Вот как? — я покрутил в руке протянутый предмет, — «владение верховой ездой», с почти полным наполнением, надо же. — Любопытно. А где именно ты её нашёл?
Разбирательство оказалось недолгим и развеяло мои подозрения. Карту Хезал нашёл на месте, где сражался я сам. Разумеется, она не могла быть моим трофеем, незаметно выпавшим с убитого противника. А вот трофеем Глэйса — запросто. Причём он вполне мог её коснуться, руководствуясь инстинктом, но после того как карта проявилась в воздухе и упала на землю, подобрать её, по понятным причинам, не смог. Да и вряд ли ему это было интересно, тем более в бою. По большому счёту, я могу смело заявить на неё свои права, как хозяин коня. Но есть ли в таком действии смысл? Что случилось доподлинно, мы не знаем, а зачем мне шепотки за спиной? Тем более по столь мелкому поводу. Не умнее ли повести себя иначе?
— Можешь оставить её себе, как награду от меня. Скорее всего, она является добычей моего коня, но поскольку подобрать её он не мог, то она осталась валяться в пыли. А раз я ничего не заметил, то это законная добыча того, кто её нашёл. Таково моё решение. Если пожелаешь, то можешь обменять её у меня на какую-нибудь другую карту, равного ранга и наполнения. Подумай, какой навык ты хочешь получить: знание языка и письменности, владения оружием или нечто иное. Или ты можешь попросить у меня несколько пустых учебных карт. Если твоё желание не будет чем-то чрезмерным, то я его исполню.
Телохранитель молча склонился в полупоклоне, не сумев скрыть своей радости. Ничего удивительного, ведь для него это не является незначительной милостью. Простому