Страница 21 из 114
Я наслышан о вас, как и о ваших злоключениях, и о том, что гарнизон Маргата восстал против собственного эмира, разум которого очевидно помрачился от жадности, раз он продал членов семей собственных воинов в рабство христианину. Выкупленные вами люди уже прибыли и размещены в пригороде. Они многое рассказали. И скажу без прикрас, эти рассказы столь же удивительны, сколь и возмутительны. Даже магометане проклинают имя алчного нечестивца, но не винят в произошедшем нас, христиан, что изумляет меня больше всего. И прошу прощения, если отвлекаю вас от дел, но кто эта прекрасная дама рядом с вами? Её лицо навевает меня на мысли, что она чужестранка, да и меч на поясе, признаться, очень интригует.
— Эта знатная дама, — спохватившись, я указал на принцессу, с любопытством прислушивающуюся к незнакомым звукам франкской речи, — принцесса Хехехчин, невеста персидского хана Аргуна, сюзерена графства Триполи
Пока тамплиеры переваривали услышанное, я торопливо переводил принцессе наш диалог.
— Это большая честь для нас, — терпеливо дождавшийся, когда я освобожусь, рыцарь уже взял себя в руки, хотя и не посчитал нужным скрывать, что ошеломлён такой новостью. — Но мы не получали никаких известий…
— Визит столь знатной особы держался в тайне, — резонно возразил я, и даже не покривил душой, — говорить правду всегда легко и приятно. — Царь Вавилонский многое бы отдал за то, чтобы получить себе такого заложника. Это нападение сперва показалось мне случайным, но кто знает, не была ли это засада?
Слова были сказаны и оба тамплиера подтянулись, переглянувшись.
— Нет, я не думаю, что взятые нами пленные что-нибудь знают, если только нам не повезло захватить кого-то из командиров. Хотя вопросы задать в любом случае стоит.
Рыцарь, назвавшийся братом Риккардо, коротко кивнул.
— Я пришлю вам своих людей или приду сам, когда вы будете их задавать. Признаться, я и сам поначалу принял происходящее за обычный набег. Это не редкость в наше время, к сожалению. Но в свете сказанного… — он замолчал.
В целом, подобная ситуация оговаривалась нами заранее. Просто никто не ожидал, что официальное представление произойдёт так рано и при таких обстоятельствах. Поэтому девушка сама догадалась, что нужно сделать, и потянулась в котомку за бумажным свитком.
— Пожалуйста, — на языке гуаньхуа обратилась она ко мне, слегка наклоняя голову и напоказ гордо выпрямляя спину, — ознакомь этих людей с моими верительными грамотами. И передай им, что я очень сожалею, что не смогла их встретить одетой, как подобает.
Ситуация слегка забавляла, но именно что слегка. Не смотря на наши отношения с Хехехчин, здесь и сейчас всё очень серьёзно. Поэтому я передавал свиток тамплиеру со всей торжественностью, полагающейся этому моменту.
— Обычаи её народа запрещают принцессе на официальном мероприятии, даже таком как вручение верительных грамот, лично передавать что-либо просителям или незнакомцам, как и общаться с ними. Впрочем, нашего языка она всё равно не знает. Принцесса выражает сожаление, что обстоятельства не позволили ей одеться подобающе её статусу. Если бы не это нападение…
— Нет, нет, — качнул головой рыцарь, бережно и осторожно разворачивая редкую в наших краях бумагу. Так-то официальные документы, как правило, пишут на пергаменте. — Я всё понимаю — превратности судьбы. Обычные опасности дальних странствий. Мы ведь и сами только вышли из боя.
Он перенёс взгляд на бумагу, покрытую едва ли понятными ему причудливыми знаками чужой письменности и внушительно выглядящими цветными печатями.
— Простите, прекрасный брат, — его голос дрогнул, — не ожидал, что спустя столько лет ещё раз удостоюсь наблюдать Его волю, явленную столь… явно. Но наше дело — повиноваться воле Господа и приказам старших, а не обсуждать их. Тем более, когда необходимость сохранения миссии в тайне очевидна, как и успех предприятия. Брат Жан, поклонитесь, — перед вами невеста сюзерена нашего сюзерена.
Оба тамплиера вежливо поклонились уже лично принцессе, — брат-сержант чуть глубже брата-рыцаря.
— Прошу простить мою неучтивость, прекрасная госпожа. Там, снаружи, я не мог знать, с кем имею дело, а мой арабский не так хорош, как ваш. Монгольского же языка я и вовсе не ведаю, тем более грамоты. Выражаю своё искренние восхищение вашему мастерству целителя и соболезнования по поводу смерти вашего жениха. Для всех нас его смерть — большая утрата. Может быть, вы знаете латынь? Греческий? Нет? Ничего страшного, у нас найдутся учёные мужи, которые смогут прочесть эти знаки, а моё положение в Доме достаточно высоко, чтобы новости о вашем прибытии достигли магистра без промедления. Воистину, само Небо не дало случиться беде и послало нас вам навстречу.