Страница 59 из 92
— Нана, — моментально ответила Эбби, — кажется, так она говорила.
— А вы не будете очень против, если я стану так обращаться к вам?
— Я вовсе не против. Ну, так где же моя выпивка? Я не пила коньячный коктейль уже много лет.
Саманта забралась к Эбби на кровать и поставила коробку с фотографиями себе на колени. Майк в это время довольно неуклюже завертывал красную икру и сметану в тоненькие блины и подавал их двум женщинам вместе с коньячным коктейлем в хрустальных рюмках.
Не прошло и получаса, как всякая неловкость между ними исчезла. После первой рюмки Эбби все чаще стала забывать добавлять «Макси бы…». Зато у нее начали проскальзывать фразы типа: «Я это отлично помню. Мы держали газонокосилку в этом старом сарае. Неужели Кэл так и не снес эту развалюху?»
Майк бессовестно дразнил Саманту ее детскими фотографиями. Он хохотал над карточкой, где Саманта была в гневе — наверное, не желала, чтобы ее снимали. А Эбби заступалась за Саманту, утверждая, что та была самым замечательным ребенком на свете.
Майк подлил коктейля в рюмку Эбби и заявил предельно грустным голосом, что насколько ему известно, Саманта по-прежнему самая замечательная детка на свете.
— Майк! — возмутилась Саманта. Эбби, конечно же, встала на ее сторону.
— Ты намекаешь на то, что такой здоровый жеребец, как ты, все еще не уломал эту сладкую нежную девочку с тобой переспать?
Сами слова и тон, каким они были сказаны, так смешно прозвучали из уст восьмидесятичетырехлетней старухи, что Саманта и Майк буквально взорвались хохотом.
— Почему это каждое поколение людей считает, что именно они изобрели секс! — делая вид, что сердится, проворчала Эбби.
— Что, если вы нам поведаете о сексе в ваши времена? — с энтузиазмом начал Майк. — Я хоть послушаю о чьем-то сексе.
— Никаких подсказок ты от меня не дождешься, Майкл Таггерт. Тебе придется все постигать на собственном опыте.
Стало еще веселее, когда Саманта, как и обещала, показала фотографии, где она была совсем голенькая на пеленке. Эбби и Саманта хихикали над Майком, который издавал душераздирающие стоны, разглядывая карточки.
Но вот в комнате появился Рейни, и Саманта с Эбби тотчас поняли, что праздник подошел к концу. Они долго сидели обнявшись — сильное здоровое тело Саманты прижималось к дряхлому, теряющему силу телу ее бабушки.
— Не смей возвращаться, — прошептала Эбби. — Мне кажется, это опасно.
Высвободившись из ее объятий, Саманта сделала вид, будто не расслышала.
— Обязательно еще приедем. Большое спасибо за приглашение. Майк, ты готов?
Она покинула комнату не оглядываясь и не видела, как Майк наклонился, поцеловал Эбби в щеку, а затем вложил ей в руку клочок бумаги со своим телефоном и с телефонами своих ближайших родственников. И тоже вышел.
По дороге домой Саманта сидела и молчала.
— С тобой все нормально? — спросил ее Майк.
— Конечно. Никогда не чувствовала себя лучше. Это было замечательно — провести вечер со своей бабушкой. Я просто немного устала, вот и все. Кажется, мне нужно пораньше лечь спать сегодня.
Больше Майк ничего не спрашивал. Когда приехали, Саманта пошла в дом, а он остался у подъезда поговорить с Рейни. Потом вошел следом, но Саманты нигде не было видно, и Майк предположил, что она сразу пошла спать. Сам он был слишком взвинчен, чтобы сразу заснуть, и потому решил сделать себе бутерброд и открыть баночку пива. Затем прошел в библиотеку и включил телевизор.
Саманта вошла так тихо, что он не почувствовал ее присутствия до тех пор, пока не поднял глаза и не увидел ее, стоящую перед ним. Чисто умытая, свежая, завернутая в его махровый халат, она выглядела потрясающе. Майку показалось, что ей необходимо ему что-то сказать. Он тотчас выключил телевизор и выжидающе посмотрел на нее.
Присев на диван, Саманта опустила взгляд на свои руки.
— Майк, — неуверенно начала она, — я хочу кое-что у тебя спросить.
— Конечно.
Крепко сцепив руки, Саманта продолжала:
— Я вот смотрю на этот дом и всю эту обстановку и понимаю, что это все стоит больших денег. Я знаю, что ты заплатил за мою новую одежду. И ты сказал моей бабушке, что твой дедушка весьма богатый человек, а ты сам мог бы содержать кого-то.
Залпом выпалив все это, она остановилась, чтобы отдышаться и успокоить свое бешеное сердцебиение. Ей было страшно неловко говорить с Майком на эту тему — ведь он и так дал ей больше, чем можно было ожидать.
Она взглянула ему в глаза.
— Майк, у тебя есть деньги? Я имею в виду — ты бы мог безболезненно одолжить некую сумму? — В ее глазах была мольба и извинение одновременно.
— Да, — после некоторой паузы ответил Майк, не желая вдаваться в подробности. Ему было приятно думать, что Саманта ничего не знает о его финансовых делах, потому что очень часто девушки встречались с ним и даже делали вид, что влюблены в него, только ради его денег.
— Я хочу попросить тебя… Ты мне не одолжишь денег? Несколько тысяч, можешь? Максимум тысяч десять. Я тебе отдам при первой же возможности.
— Все, чем я располагаю, — твое. А можно поинтересоваться, для чего они тебе?
— Я хочу приобрести мебель.
— Для своей квартиры?
— Конечно же нет! Это не для меня, а для бабушки. Я хочу превратить эту ее страшную комнату в прекрасный замок. Мне хочется купить картины — хорошие, настоящие; потом кресло и еще кое-что. Но я хочу, чтобы это все было высшего качества. Ведь когда-то моя бабушка носила настоящие бриллианты и жемчуга.
Саманта на минуту остановилась, потом очень тихо добавила:
— Можно просто арендовать мебель на какой-то срок. Ведь она ей надолго не понадобится.
Майк обнял ее и крепко поцеловал. Он ею гордился.
— Мы купим все, что ты считаешь нужным. Завтра же поедем в антикварные магазины, где знают мою сестру.
— Майк, я так боюсь, — прошептала она, избегая встречаться с его взглядом. — Я не хочу видеть, как еще один человек, которого я люблю, умирает.
Его пальцы нежно взяли ее за подбородок, приподняв лицо. Майк вопросительно взглянул на нее, пытаясь выяснить, что же ей сейчас нужно. Затем, будто поняв ее желание, обнял нежно и ласково, как обнимают тех, кого действительно любят.
Не отдавая себе отчета в том, что она делает, Саманта забралась к нему на колени и прижалась так крепко, как только могла. Она подтянула колени к груди, его большие сильные руки обхватили ее, и она почувствовала себя в полной безопасности, почувствовала его силу, жизненную энергию. Она слышала удары его сердца под своей щекой, а когда еще теснее прильнула к нему, ей показалось, что она чувствует, как кровь струится по его сосудам.
— Крепче, Майк, — шептала она, — держи еще крепче. Дай я почувствую твою силу, твое… здоровье.
Ее голос дрожал.
Майк обнимал ее изо всех сил, стараясь только не переломать ей кости. Его воображение нарисовало ему то, что постоянно видела она, — вот ее дед медленно теряет силы, доживая свои последние дни, и умирает у нее на руках; вот уходит из жизни отец, съеденный той же болезнью, и тоже умирает у нее на руках. Теперь она встретила последнее родное существо — бабушку… Майк ясно представил себе сухую, безжизненную, серую кожу женщины, над которой уже нависла смерть. Смерть уже делает первые попытки вырвать Макси у Саманты.
Несмотря на крепкие объятия Майка, Саманту стало трясти от нервного озноба.
— Сэм! — освободив одну руку, он поднес ладонь к ее лицу. — Посмотри на мою руку! Ты слышишь меня? Ну-ка смотри сюда!
Саманта медленно подняла голову. Она так сильно дрожала, что ее зубы стучали. Она не понимала, что именно делает Майк, но, повинуясь ему, стала смотреть на его ладонь.
— Смотри… Сильная… Здоровая… — говорил он, держа руку в сантиметре от ее глаз. — Надежная… Ты ее видишь?
И его рука действительно была сильной, просто светящейся здоровьем и молодостью. К его изумлению, Саманта внезапно поднесла его ладонь к своему лицу, к своим губам и начала часто вдыхать воздух, как бы вбирая в себя эту силу и здоровье. Немного повернув лицо, она прижалась к его теплой, крепкой ладони щекой, закрыла глаза и положила голову ему на грудь, вслушиваясь в его сердцебиение. А он все прижимал ее к себе изо всех сил, гладил ее спину и хотел только одного — помочь ей как-нибудь, взять на себя часть ее боли, как-то остановить ту неизбежность, которая, как они оба знали, в любом случае придет. Но он ничего не мог сделать. Никакие деньги, никакая безумная любовь не в состоянии предотвратить человеческую смерть.