Страница 58 из 92
Огорченная отказом, Саманта никак не ожидала увидеть огромный черный лимузин, который остановился перед домом. И удивилась еще больше, когда из автомобиля вышел водитель в форменной одежде, и им оказался Рейни — родственник Майка.
— Добрый вечер, мисс Эллиот, — вежливо произнес Рейни, отдавая ей честь.
— Привез блины? — поинтересовался Майкл. Он крепко держал Саманту за талию, будто Рейни был каким-то пиратом, готовым в любую минуту похитить эту женщину.
— Так точно, сэр! — отрапортовал Рейни, щелкнув каблуками. Затем он помог им спуститься по лестнице и открыл заднюю дверь лимузина.
— Ты уверен, что знаешь, как управляют такими штуками? — спросил Майк явно без всякого оптимизма в голосе. — Фрэнк убьет нас обоих за одну лишь малюсенькую царапину…
— А кто такой Фрэнк? — забираясь в машину, полюбопытствовала Саманта.
— Мой старший брат.
Усевшись, Саманта прилагала нечеловеческие усилия, чтобы не вертеться во все стороны, разглядывая интерьер салона, а сидеть спокойно, как подобает леди, носящей модельную одежду и привыкшей ездить в лимузинах. Майк рассмеялся, глядя на нее.
— Давай, давай. Фрэнк возражать не будет…
И она с упоением начала открывать все дверки, заглядывать в ящички, включать и выключать телевизор… Майк тем временем послал факс в Колорадо и получил ответ от своего деда: «Майк, сынок, когда мы познакомимся с твоей Самантой?»
Саманта уставилась на Майка, желая получить от него объяснения по поводу того, что он сообщил о ней своим родственникам. Но тот лишь невозмутимо пожал плечами.
Наконец она утихомирилась и удобно уселась на сиденье, внимательно разглядывая Рейни, который уверенно вел автомобиль. Кажется, Саманта начала понимать, какие отношения сложились у них в семье.
— Если он это делает для тебя, то чем же ты ему отплатишь?
— Прогляжу его документы.
— Документы по инвестициям? И зачем ему это нужно?
— Все Монтгомери ничего не понимают в счете. Но зато, — с завистью добавил он, — отлично владеют словами.
— Ты так и не ответил на мой вопрос — почему Рейни хочет, чтобы ты просмотрел его документы?
— Я в этом хорошо разбираюсь, вот почему! — отрезал Майк.
Получив такой ответ, Саманте оставалось только с грустью констатировать, что она так для себя ничего и не выяснила.
Когда они подъехали к приюту для престарелых, Майк запретил ей сразу выходить из машины, продержав ее там еще минут десять.
— Хочу, чтобы все увидели, как ты выходишь, — пояснил он, уставившись в тонированное окно, через которое их никто не мог увидеть. А им было видно, как из каждого окна на лимузин с интересом уставились старики.
Наконец Рейни открыл для них дверь лимузина, и Саманта двинулась к дому со всей грациозностью, на какую была способна. Сзади, как свита, следовали Майк в своем роскошном синем итальянском костюме и Рейни в строгой форме водителя, с огромными сумками в руках. Когда они подошли к столу дежурной сестры, в холле первого этажа столпились, кажется, все обитатели этого заведения, способные передвигаться. Четыре женщины и двое мужчин спустились прямо с капельницами, а еще две женщины привезли свою подругу прямо в кровати на колесах.
Майк, крепко сжимая руку Саманты, остановился у стола и бросил взгляд на рыхлую, бесформенную особу, сидящую за ним. Очевидно, она была здесь главной и пыталась выразить это всем своим видом.
— Мы приехали, чтобы увидеть ее высоко… — начал Майк, затем взглянул на побелевшее лицо Саманты и успокаивающе похлопал ее по руке. — Ах, да! Извини, дорогая, я постоянно забываю, что она не хочет, чтобы о ней знали правду. Под каким именем она сейчас скрывается?
Саманта растерянно хлопала глазами.
— Э-э… кажется, Эбби?! — продолжал Майк. — Неужто это имя ее высо… Ох, опять чуть было не проговорился. Княгиня никогда не простит мне, если я раскрою ее тайну…
Он нагнулся над столом, глядя на уродину медсестру с такой похотью в глазах, что чуть было не получил от Саманты пинка.
— Однако я убежден, что вы-то, несомненно, уже знаете секрет… э… Эбби, не так ли?
Женщина залилась краской, как школьница, но эффект юной непосредственности был омрачен тем, что прилив крови к лицу поднял дыбом многочисленные волосики, растущие у нее на подбородке.
— Ну конечно же, мы знаем о… о княгине…
— И безусловно проявляете соответствующую заботу? Только не вздумайте ей кланяться, она терпеть не может всякие почести. Разумеется, когда все свое детство проводишь среди целой толпы нянек и мамок, то с возрастом начинаешь просто ненавидеть все эти формальности. Вы должны понимать, не так ли? Но тем не менее…
— Интересно, что стало с этим сапфировым браслетом, который она подарила последней своей сиделке? — спросила Саманта, включаясь в игру. — Ну, помнишь ту сиделку, которая была так заботлива.
Она склонилась к сестре, доверительно улыбнувшись и делая вид, что сообщает ей нечто строго конфиденциальное. Но заговорила так, что ее было слышно в самом дальнем углу.
— Ее щедрость доведет семью до разорения. Если она начнет раздаривать драгоценности обслуживающему персоналу, пожалуйста, сразу сообщите нам.
— Ну… конечно же… непременно это сделаю, — пробормотала медсестра.
— А теперь не могли бы мы ее увидеть, — поинтересовался Майк, — без свидетелей.
— Конечно же. Сию минуту… Живо по палатам! — прикрикнула она на собравшихся в холле.
Затем, продемонстрировав недюжинные лакейские способности, сестра открыла дверь в комнату Макси-Эбби и тихо затворила ее за вошедшими.
Эбби дремала в своей кровати и, открыв глаза, долго фокусировала взгляд, прежде чем произнесла:
— Я не ожидала вновь увидеть вас.
Саманта, держа в руках коробку с фотографиями — она нарочно положила их в шляпную картонку, где лежало платье Макси, — быстрым шагом направилась к кровати.
— Не могли бы вы сделать мне одолжение? Вы единственный человек во всем мире, кого мне удалось разыскать, который так хорошо знал мою бабушку. Не могли бы вы сделать одолжение и просмотреть со мной эти фотографии?
— Фотографии?
— Моей семьи… Мне, право, неловко просить вас об этом, но я подумала, что вы могли бы мне кое-что рассказать. Не знаю точно, что именно, но, может, бабушка вам о себе что-то рассказывала.
— Зачем тебе о ней знать?
— Потому что я люблю ее, — просто ответила Саманта, — и мне кажется, что она бы тоже меня полюбила, если бы мы встретились. Джубели сказал, что у нас очень много общего.
— Ага, и его разыскала? — Эбби кажется, окончательно проснулась.
Майк подошел ближе и поставил огромную корзину с продуктами на край кровати.
— Она везде сует свой нос. Сегодня утром она кричала из окна на внука Джубели — Орнета и…
— Он ему приходится правнуком, — поправила Эбби. Затем лицо ее исказила гримаса — она явно жалела, что не сумела промолчать. Чтобы перевести разговор на другую тему, она спросила: — Что это там у тебя, молодой человек?
— Коньяк, — объявил Майк, доставая большую фляжку из нержавеющей стали, — и блины с икрой…
Казалось, Эбби сейчас расплачется от счастья и сожаления одновременно: ведь она отлично сознавала, что Саманте вовсе не стоило бы здесь находиться.
— Оба вы дураки, вам об этом известно? — тихо произнесла она, обращаясь к Майку.
— Это точно. Я-то это знаю. А вот Саманта, по утверждению очевидцев, точь-в-точь как ее бабушка. Ей хотелось показать вам эти фотографии, и вот мы здесь. Ей кажется, что если бы ее бабушка была жива, то ей непременно захотелось бы посмотреть на то, что она упустила в жизни. Посмотреть на своего сына и невестку, посмотреть, как росла ее внучка… Увидеть, как менялся с возрастом ее муж. Как вам кажется, ей было бы это интересно?
— Да, — мягко сказала Эбби.
— Замечательно! — воскликнула Саманта. — Вы думали, у нас будут поминки! Нет, у нас будет праздник! Майк, разливай… и подавай блины! И… — она сделала паузу, — я не знаю, как вас называть. Интересно, если бы Макси была жива, как бы она хотела, чтобы я к ней обращалась?